БОТИНКИ НА ТОНКОЙ ПОДОШВЕ

Репортаж из Республиканского центра ожогов

В коридоре Республиканского ожогового центра сонная атмосфера. Около приемной на лавочке полуспит-полубодрствует уставший пациент. У смотровой комнаты стоят мужчина и женщина. Женщина держит на руках ребенка. Дверь кабинета открывается, и медсестра приглашает пару пройти внутрь.

«КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС»

Женщина встревожена. Ее дочка обожглась кипятком. Гостила у бабушки, целый день игралась. Игра плавно перетекла в вечернее чаепитие. Девочка опрокинула чашку чая и угодила под струю кипятка. На теле появились волдыри. Доктор центра Татьяна Новикова отводит девочку на обследование. Проходит несколько минут, как оживленная девчонка возвращается к маме. Ребенку повезло, серьезных ожогов нет. Можно лечиться дома. Успокоенные родители благодарят доктора и покидают кабинет. Доктор выходит вслед за парой. Татьяна Петровна направляется в третий корпус, на осмотр больных. Перебежки из первого корпуса, где находится приемная, в третий – производственная необходимость. Республиканский ожоговый центр работает на базе 2-й городской клинической больницы и посему вынужден считаться с местным климатом, а точнее, с воплощением общегосударственного «квартирного вопроса». Метраж ограничен. В больнице под ожоговое отделение отведено всего лишь 50 взрослых и 40 детских мест. И если учитывать, что зимний период традиционно считается порой массовых обморожений, можно представить, в каких экстремальных бытовых условиях работает ожоговый центр.

СОЛНЕЧНОЕ СПЛЕТЕНИЕ

Тем временем в упомянутом кабинете проходит необычная «веселая» операция. На операционном столе лежит подвыпивший мужчина, которого мгновенье назад привел дежурный милиционер. Лоб мужчины имеет форму глобуса и представляет собой обширную гематому. Губа и бровь рассечены. В изголовье операционного стола перемещаются хирург и медсестра. Руки изувеченного придерживает милиционер.

– Кто тебя так? – спрашивает хирург, натягивая резиновые перчатки.
– Если б знал, убил бы! Честное слово, убил! – с ноткой трагизма отвечает изувеченный.
– Мужик, не щурь глаза! – возмущается медсестра. – Усы сбрить?

– Ну, конечно! – веселый хирург с удовольствием наблюдает, как медсестра берет в руки лезвие и начинает убирать с лица мужчины лишнюю растительность, расчищая «платформу» для благоприятного наложения швов.
– Дурик, ты зачем усы сбрил? – шутит веселый милиционер.
Изувеченный пытается заигрывать с медсестрой. Рука мужчины стремится выскользнуть из крепкого захвата милиционера.
– Тихо, не дергайся! – грозит милиционер.
– Как фамилия? Фамилия как твоя? – спрашивает медсестра.
– Пушкин.
– Я сейчас тебе устрою – Пушкин, Лермонтов. Фамилию ты назовешь или нет?
Хирург вводит в бровь больного заморозку. Изувеченный начинает стонать.
– Тихо, я тебе сейчас рот забинтую, – произносит милиционер.
– Да ты не забинтуешь. Кто ты такой, что ты мне забинтуешь?
– Что ж ты плачешь-то? Жалко себя любимого?
– Обидно! – постанывает больной, пытаясь в очередной раз освободить зажатую руку. И ему это удается. Мужчина решает протереть глаз.
– Так все, лежать! – восклицает хирург.
Веселый милиционер принимает слова врача, как установку к действию, и неожиданно ударяет пациента ладонью по животу.
– Ты… мне так не делай.
– Я сейчас тебе по-другому сделаю, – огрызается милиционер-шутник.
– Ударишь? Давай.
– Не крути головой! Мешаешь! – негодует хирург, накладывая швы. – Сейчас до мозгов достану иголкой!

«VIP-КОМНАТА»

Операция завершена. Дежурный милиционер ведет меня в «VIP-комнату». Так работники больницы именуют место, где пребывают прошедшие обследование нетрезвые пациенты. Комната предназначена для сна. Зайдя в приемную, милиционер останавливается у узкой двери. Пришли. Милиционер поворачивает ручку. Дверь открывается на четверть и дальше не идет. Страж порядка толкает дверь плечом. Несколько толчков – и помеха устранена. Ею оказывается человек, лежащий на полу. Примечательно следующее – человек оказался там не по своей воле. Туда мужчину положили сотрудники больницы. Кроме него, на полу еще трое. Кафель залит мочой. На единственной в комнате кушетке спит мужчина. Хотя комнатой это помещение назвать было сложно. Оно больше походило на санузел. И по форме, и по содержанию. Мужчину-помеху привели в ожоговый центр с подозрением на обморожение. «Доктор осмотрела, – рассказывает хирург Дмитрий Юшкевич, – ничего нет, просто пьяный. Вот сейчас согреется… Ну, вряд ли он согреется в мокрых штанах, конечно, на полу. Но, по крайней мере, в эти 20 градусов мороза не будет прогуливаться. Отрезвеет. Станет соображать».

БОМЖ ГЕНА

В приемную привели бородатого мужчину в потрепанной и пахучей одежде, коим оказался бомж Геннадий. Отморозил пальцы ног. Геннадия попросили подождать в коридоре, где мы и побеседовали.
– Давно пальцы отморозил?
– Недели две назад.
– А почему так поздно обратился?
– Думал, пройдет. Оказывается, не проходит. Все хуже и хуже. Ногти крошатся. Кожа стала слезать. Вернее, как слезать? Я сам срывал. С пальцев.
Доктор Новикова осмотрела Геннадия. Диагноз неутешительный. Две недели – длительный срок. Обморожение. Без оперирования не обойтись. Надо ложиться в больницу, чему Геннадий поначалу противился. По условиям центра ожогов, Геннадий должен пройти стерилизацию: помыться, постричься наголо, побриться. По традиции Геннадий сбривает бороду перед Пасхой. Но деваться некуда – лучше без бороды, чем без пальцев. Санитарка засунула в ноздри ватные тампоны, нацепила марлевую повязку и повела Геннадия на «большую стирку».

***

За время моего пребывания в Республиканском центре ожогов с подозрением на обморожение было доставлено семь человек. В трех случаях диагноз подтвердился. В остальных – людей спасло то, что их вовремя подобрала машина «скорой помощи». Если бы не она, они так и продолжили бы посапывать в сугробах. Когда я уходил из центра, доктор Новикова посмотрела на мою обувь и сказала: «Не получите обморожение, у вас ботинки на тонкой подошве».

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о