МНЕНИЕ. МИХАИЛ ПОГРЕБИНСКИЙ

Украина и Беларусь как «фактор редактирования» энерготранзита между Россией и ЕС

После всего, что написано в прессе о трехстороннем проекте противостояния «диктату России» в энергетической сфере, предложенном президентом Литвы, мнение на сей счет украинского политолога, предлагаемое вашему вниманию, выглядит как минимум не обычно. Если для немца Александра Рара данный проект «энергетическое НАТО», то наш сегодняшний собеседник уверен: болтовня и дань моде.

О том, почему заманчивый на первый взгляд проект он называет «виртуальным», и о возможностях Союза Украины и Беларуси в интервью «ЭН» рассуждает директор Киевского центра политических исследований и конфликтологии Михаил ПОГРЕБИНСКИЙ.

– Президент Литвы Валдас Адамкус заявил, что Литва совместно с Украиной и Беларусью разрабатывают стратегию свержения доминирования российских энергоресурсов на рынке стран Восточной Европы. По его словам, три страны совместно разрабатывают альтернативный путь энергоносителей, который будет проходить через Клайпеду. Насколько целесообразным вам кажется данный проект?
– Знаете, мне кажется, что к нему серьезно не относится даже сам президент Литвы. Как известно, это именно его идея. Во всяком случае так пишет пресса. Однако мы пытались узнать, откуда журналистам стало известно о подобном заявлении, где Адамкус говорил это. Так вот, информации «из первых уст» найти не удалось. Даже в подробном отчете о его пребывании в Соединенных Штатах, размещенном на его сайте, и в американских газетах ничего об этом не сказано. Поэтому, я полагаю, что нечто подобное было сказано в приватном порядке, «между прочим», кому-то из журналистов. В результате из этих слов раздули большое шоу. Я думаю, что Адамкус – достаточно разумный человек, чтобы понимать, что этот проект не может рассматриваться как серьезная альтернатива, серьезная преграда российскому влиянию в энергетической сфере. Хотя я и многие мои коллеги понимаем, что в идеале иметь такой канал через Клайпеду было бы неплохо. Но и то в качестве запасного варианта на случай какого-то бойкота, энергетической блокады со стороны России. Последнее, впрочем, в высшей степени маловероятно. Поэтому, я не думаю, что нужно вообще всерьез обсуждать данный виртуальный проект.

– Значит ли это, что заявление Адамкуса, если оно прозвучало в той форме, в какой его преподносят СМИ, было сделано всего лишь с целью припугнуть Россию на данном конкретном этапе?
– Даже не столько попугать – не особенно-то этим попугаешь, – сколько поддержать соответствующий диспут в западных, прибалтийских и отчасти украинских средствах массовой информации, которые ждут такого рода сенсационных заявлений. Мол, ну раз вы так хотите, то мы вам скажем. Но на самом деле никто в это особенно не верит.

– Однако обсуждение предложения Адамкуса называется одной из главных тем предстоящей встречи Виктора Ющенко и Александра Лукашенко официальными источниками. В частности МИД Украины.
– Очень рекомендую все, что звучит от представителей МИД Украины, «делить на пятнадцать», поскольку эта структура у нас, мягко говоря, своеобразная. А то, что в Минске Лукашенко будет скорее всего обсуждать с Ющенко какую-то координацию транзитной политики, так это совсем иное дело. Это действительно возможное и серьезное направление между Беларусью и Украиной, поскольку, как известно, у нас колоссальный совместный транзитный ресурс. Ведь не секрет, что наша роль в обеспечении Европы исключительна. Поэтому выработать какую-то общую линию, которая, кстати, могла бы не противоречить интересам не только Европы, но и России, возможно. Это делать необходимо. Конечно, кто-то захочет в этом увидеть какие-то очередные антироссийские сигналы. Однако я почти уверен, что, несмотря на такую резкую в последнее время риторику Лукашенко в адрес Кремля, даже белорусский лидер заявит, что двусторонние переговоры между Беларусью и Украиной не направлены против России. А украинское руководство и подавно будет демонстрировать свою заинтересованность в решении всех вопросов в согласии с Россией.

– Не могли бы вы немного подробнее рассказать, о каком реальном сотрудничестве между нашими странами, которое могут попытаться выдать за антироссийское, может идти речь?
– Что может быть истолковано как наша «дружба против России»? Например, договоренность между Беларусью и Украиной о том, что они стремятся к установлению такой цены за транзит, которая в результате обеспечивала бы им приемлемые цены на энергоресурсы. Это значит, отказ от предварительных договоренностей по фиксированной цене и введение новых правил. Вот такой революционный шаг, которого, я полагаю, сделано не будет. Есть другие пути в согласовании политики. К примеру, я думаю, что Украина и Беларусь могли бы всерьез включиться в процесс переговоров по энергетическому транзиту между Европой и Россией как важный «фактор редактирования» энергетической хартии в той части, которая не устраивает РФ и защитила бы интересы наших стран.

– В то же время Россия собирается через Балтику прокладывать нефтепровод к Германии. Однако руководство Литвы уже выступило против данного проекта, ссылаясь на его «экологическую ущербность». Может ли данный факт помешать реализации русско-немецких планов?
– Для европейцев это совершенно понятная политика. Уверен, что собственно европейские интересы (немецкие, итальянские, французские) окажутся выше интересов Литвы. А Литва… Всем же понятно ее совершенно естественное нежелание терять деньги за транзит. Именно этим нежеланием и объясняются все эти разговоры об экологии. Нет сомнений в том, что Германия окончательно договорится с Россией и не будет обращать большого внимания на возмущение поляков и литовцев.

– Кстати, Германия активно подогревает ажиотаж в вопросе снижения зависимости от поставок энергоносителей из России. Так, канцлер Германии Ангела Меркель и президент Азербайджана Ильхам Алиев обсуждают перспективы прокладки новых трубопроводов через Украину, не считая даже нужным приглашать к обсуждению ни украинских президента и премьера, ни профильных министров…
– Я знаю о высказывании на данный счет этих якобы участников этих якобы состоявшихся переговоров. Да, Меркель и Алиев сказали, что они заинтересованы в увеличении путей доставки энергоресурсов, поскольку Европа может поглотить намного больше, чем сегодня получает. (Транзитные ресурсы Украины и Беларуси для этого явно недостаточны.) Ну заинтересованы лидеры, а СМИ подали это как соответствующие переговоры. Но не думаю, что при гипотетической реализации подобного проекта можно что-то сделать без Украины. Тем более, что она сама заинтересована в увеличении своих транзитных возможностей. Если за это еще кто-нибудь заплатит, то почему бы и нет? Однако если исходить не из политики, а экономики, то гораздо дешевле и перспективнее строительства нового трубопровода совершенствовать действующую систему: создавать газотранспортный консорциум, куда войдут Россия, Украина, Европа. Да и чтобы построить новый трубопровод потребуется приблизительно 20 лет.

Повторюсь, все эти разговоры о диверсификации имеют ярко выраженный политический подтекст. К России у Европы сейчас настороженное отношение. Поэтому европейские политики просто не могут не говорить о неких переговорах и проектах, понимая прекрасно, что ближайшие 20 лет они очень привязаны к России и все свои шаги, способные серьезно испортить отношения с главным поставщиком, будут тщательно обдумывать.

– Многие, услышав выступление В.Путина на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности, назвали ее «фактическим объявлением холодной войны». Может ли такой геополитический расклад оказаться на руку нашим странам?
– Не думаю, что это на руку Украине и Беларуси. Во всяком случае, такие интерпретации, как «начало новой холодной войны», немного пугают, поскольку мы с вами оказываемся на перекрестке столкновения интересов двух якобы противоборствующих сторон. Впрочем, я не считаю, что в данном случае речь идет о новой «холодной войне». Полагаю, что мы имеем дело с новым позиционированием России, которое уже стало фактом, но впервые было подано публично и на высшем уровне. Заметьте, ведь уже несколько лет РФ дает понять, что имеет свои интересы, но громогласно об этом заявила действительно впервые. Это всего лишь некое отрезвление политических кругов, снятие мифологического флера, переход к более прозрачной политике между главными игроками на Евроазиатской сцене.

– Еще в конце прошлого года Лукашенко высказывался в пользу создания Союза Беларуси и Украины. Учитывая очевидное желание наших руководителей избавиться от зависимости от России и портящиеся отношения РФ с Западом и Европой, может ли данный Союз стать реальностью?
– Как антироссийский – не может. Для меня это очевидно. А как союз государств, у которых есть близкие интересы, не только может, но, как мне кажется, мы просто обречены на более плотное сотрудничество. Однако успех этого сотрудничества возможен только в том случае, если оно не будет иметь антироссийского характера. В данном случае, я имею в виду в первую очередь экономическое, торговое сотрудничество с обоюдными интересами. В политической же сфере я не вижу близких перспектив взаимного проникновения, о возможности которого сейчас много пишут, поскольку, как бы то ни было, в своих политических системах мы сильно отличаемся.

СПРАВКА «ЭН»

Михаил ПОГРЕБИНСКИЙ родился в 1946 г. в Киеве. Закончил физический факультет Киевского государственного университета. Политолог, политтехнолог. В разное время – депутат, член Киевского горисполкома, помощник зам. председателя Верховного Совета Украины, работа в Администрации Президента Украины.

С 1989 г. участвовал как менеджер и советник в избирательных кампаниях. Член Совета экспертов по внутренней политике при Президенте, советник премьер-министра (1998–2000), советник Главы Администрации Президента (2002). С 1993 г. – директор Киевского центра политических исследований и конфликтологии.

Оставить комментарий