РАЙКОМ ОБЕДАЕТ

Хроники поколений, выросших в очередях

В 1872 году художник-передвижник Григорий Мясоедов создал картину «Земство обедает», которая в советских живописных хрестоматиях традиционно проходила по разряду критического реализма.

Изображает картина крыльцо земской управы (это, примерно, как райисполком), где люди в лаптях и с убогими котомками терпеливо ждут, пока освободятся уездные начальники. А те заняты процессом, о котором сказано намеком, но с выразительными деталями: обеденная салфетка случайно свесилась из отворенного окна, далее в полумраке – чья-то рука с тарелкой, строй бутылок…

Экие, мол, бездушные эти земские деятели: сами чревоугодничают, а бедный народ, которому они призваны служить, голодает на улице.

И вот парадокс: критика органов управления сочеталась у Мясоедова с действительным членством в Императорской академии художеств. Это значит – во времена удушающего царского режима. Странно однобоким выглядит в сравнении с данным фактом творчество советских академиков живописи Бродского, Дейнеки, Иогансона и др. Почему никто из них не написал картину «Райком обедает»?

Вот, скажем, Исаак Бродский создал знаменитое полотно «Ленин в Смольном» (вождь что-то пишет на колене, а перед тем, верно, покушал хлебных горбушек, которыми, как известно из популярной советской литературы, его снабжали зашедшие в Смольный революционные солдаты).

Но отчего бы Бродскому в продолжение темы не написать картину «Троцкий в Кремле». Причем сюжет выстроить по книге Л.Троцкого «Моя жизнь», где описан быт кремлевской верхушки: «С Лениным мы поселились через коридор. Столовая была общая… Красной кетовой икры было в изобилии вследствие прекращения экспорта. Этой неизменной икрой окрашены не в моей только памяти первые годы революции».

Или вот Борис Иогансон написал «Допрос коммунистов» (в мягких креслах за безобразно роскошным столом сидят белые офицеры, а перед ними гордо стоят допрашиваемые большевики). Но ведь вскоре белых побили и прогнали, а хозяевами жизни стали коммунисты. Тогда бы почему Иогансону в развитие «Допроса коммунистов» не написать «Завтрак коммунистов»… Название можно было бы конкретизировать, например, так: «Завтрак коммунистов на приеме в Кремле в честь выпуска слушателей военных академий весной 1933 года».

А дотошные искусствоведы-архивисты отметили бы в комментариях, что реальный тот «завтрак» был устроен в разгар голодомора в СССР, когда погибли миллионы людей. И тем не менее в Кремле организовали бесстыдную обжираловку на тысячу человек с таким расходом продовольствия: 450 кг мяса, кур, 150 кг копченой колбасы, 200 кг рыбных продуктов (осетр, севрюга, балык, сельдь, судак), а также сыр, масло, чай, папиросы и пр. (РГАЭ, ф. 8043, оп. 11, д. 73, – по монографии Е.Осокиной «Иерархия потребления»).

Впрочем, до Кремля нам сегодня, как до Марса, и описания тамошних гулянок давно уже стали общим местом. А вот если копнуть глубинку – нашу, белорусскую, да просеять историю едва ли ни всякого райкома и райисполкома… Поверьте, такие вскроются «персоналки», такие гедонистические подробности обнажатся, что Эмиль Золя с его «Чревом Парижа» бледнеет!

Где-то в первой половине 1934 года в Белоруссию после чистки зараженных нацдемовщиной местных кадров прибыл «для укрепления» с мандатом ЦК ВКП(б) некий партийный работник по фамилии Цимбалов. Подобные универсальные функционеры мотались, как перекати-поле, по советским просторам и, находясь в номенклатурной обойме начальников средней руки, способны были занимать любые руководящие посты.

Сегодня товарищ Цимбалов заведует парткабинетом в окружкоме, завтра едет уполномоченным ЦК на ударную стройку, потом его «бросают на профсоюзы» и даже на какое-то время понижают до начальника райзаготконторы, а затем снова происходят взлеты и перемещения. Свойством таких функционеров было замечательное умение на всяком новом месте имитировать кипучую деятельность, а в общем – катиться по жизни, как сыр по маслу.

В аппарате ЦК КП(б)Б случалась даже маленькая драчка за ценный кадр в лице товарища Цимбалова. Заведующий отделом руководящих партийных органов М.Злоткин письменно пожаловался белорусскому парт­вождю Н.Гикало, что в Сенненском и Толочинском райкомах вакантны посты первых секретарей, и именно в один из указанных районов он намеревался направить тов. Цимбалова, который, между прочим – старый партработник, был прежде секретарем райкома и работником окружкома, кончил курсы марксизма-ленинизма. Однако же смежный отдел советских органов перехватил тов. Цимбалова и намеревается использовать его в качестве председателя райисполкома, на что он, Злоткин, ввиду дефицита руководящих партийных кадров категорически возражает.

Но, верно, недосуг было товарищу Гикало вникать в аппаратные дрязги, и выпали так карты в учетном секторе отдела руководящих парторганов, что был послан Цимбалов не секретарем в Сенно или Толочин, а председателем райисполкома в городок Сураж (ныне уже не Беларусь, а Брянская область России) за 145 километров от Гомеля.

В том же 1934 году в Ленинграде убили Кирова, и ЦК ВКП(б) издал письмо к своим низовым организациям, озаглавленное так: «Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова». Был спущен приказ тщательно проработать секретное письмо. Горе начальнику, который бы осмелился рапортовать в ЦК, что у него в районе не выявлены «подлые троцкисты-зиновьевцы»!

В Сураже к тому времени предрика тов. Цимбалов крепко сдружился с секретарем райкома тов. Чундеровым, а вместе они решили дружить против здешнего прокурора тов. Яциновича (почему-то так сложились отношения между членами бюро райкома). И именно прокурора решено было сдать на расправу в ЦК в качестве троцкиста-зиновьевца.

Посему отослали совсекретное сообщение о том, что учитель неполной средней школы гр. Окунь (беспартийный) после помещения в газете «Правда» рядом портретов тт. Сталина и Кагановича вырезал ножом из портрета правый глаз тов. Сталина и левый глаз тов. Кагановича и говорил другим учителям, что «они смотрят друг на друга косо».

Да, хрен с ним, с Окунем, пусть снят он с работы и исключен из профсоюза, однако главная закавыка в том, что районная прокуратура почему-то не сразу поспешила с санкцией на арест этого мерзавца. Конечно, после вмешательства райкома ситуация исправлена, и, надо думать, что в застенках гр-на Окуня спросили: в каком порядке теперь лично ему следует вырезать глаза – сначала правый, а потом левый, или наоборот?
Но главная проблема, выходит, в прокуроре. Каково истинное нутро у этого партийца?..

Прокурор понял, что его «мочат» по полной программе. Появилась встречная «закладная». Сливать компромат – так уж сливать! Наш перевод с партийно-белорусской «трасянкi»:

В ЦК КП(б)Б от прокурора Суражского района Яциновича Иосифа Васильевича

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Район все время находится в прорыве благодаря отсутствию партийно-массовой работы и голому администрированию со стороны секретаря РК тов. Чундерова и председателя РИК тов. Цимбалова. Кроме фактов искривления революционной законности, наши ответственные работники занимаются разворовыванием бюджета РИК со всех сторон. Например, т. Цимбалов уходил в недельный отпуск и взял себе одноразовую помощь в 500 рублей. А вместо того, чтобы Райком предотвратил такие действия, тов. Чундеров также взял себе такую же долю.

Также каждый раз всякое торжество сопровождается пьянкой. Например, вечером с 6 на 7 октября после Пленума все понапивались пьяными, где танцевали не ногами, а головами, так что т. Цимбалов разбил свои очки. Все это делалось вместе с беспартийными, а зачастую пролезали обыватели, и оттого в массах были всякие толкования. И также на 7 октября снова устроили вечер под маркой Райпотребсоюза, который также сопровождался пьянкой, что безусловно подрывает и компрометирует районных работников.

Во время Районного съезда Советов 1 и 2 декабря в столовую, где обедают Цимбалов и Чундеров, все время носили бутылки с вином, ну а 3 декабря совсем распоясались, поили весь съезд и всех приходящих, не отставали и сами и в результате напились так, что в столовой, где обедает Пятерка и Партактив, кто-то напачкал, иначе говоря, из столовой для Пятерки сделали уборную. И 4 декабря, когда официантки пошли убирать столовую и увидели такое безобразие, то вызвали председателя Горпищеторга т. Зайцева, говоря, посмотрите, чем занимаются ответственные работники и культурные люди района.

По-моему, эти факты заслуживают некоторого внимания, ибо доение государственного бюджета, что вылилось в 3.500 руб. издержек на эти пьянки, считаю нецелесообразным. А кто хочет пьянствовать, тот пускай пьет из своего жалования. А также тов. Чундеров взял из фонда заготовок на шубу черных овчин. Весь съезд обошелся в сумму около 9.000 рублей.

Прокурор Суражского района ЯЦИНОВИЧ.

Сразу надо пояснить, что такое «пятерка». Историк указывает, что, согласно постановлениям СНК СССР от 5 декабря 1931 г. и Наркомснаба от 28 ноября 1931 г., районные руководящие работники и члены их семей были приняты на централизованное снабжение по нормам рабочих первого списка. То есть, словно металлургам-доменщикам, им полагалось 800 г хлеба в день, а также 2,5 кг крупы, 2 кг рыбы, 1,5 кг сахара, 400 г растительного масла, 3 банки консервов и 25 г чая в месяц. Кроме того, они имели право купить по низким ценам обувь, одежду, ткани, трикотаж, нитки, папиросы и пр. Был установлен контингент снабжаемых из расчета 50 человек на район (20 работников и 30 членов их семей). Соответственно появились закрытые распределители для «двадцаток».

Такая система номенклатурных «кормлений» вполне соответствовала ситуации, скажем, в Подольском районе Московской области, однако в более скромных сельских районах Белоруссии решено было сократить «двадцатки» до «пятерок». Мол, достаточно и того, что централизованным снабжением обеспечат пятерых ведущих членов бюро райкома, а всякие там заврайоно и главврачи обойдутся.

Проверять докладную Яциновича был послан из ЦК инструктор Мелихов, и он в своей справке умело загладил острые углы. Да, вино пили, но было оно из местного сырья – клюквенное. Да, товарищам Чундерову, Цимбалову и другим представителям партактива действительно выдавалась лечпомощь, но эти деньги были взяты «не из сметы райисполкома, а из специального лечфонда».

Что пнем по сове, что сову об пень – все едино выходит, что брали начальники нищего района по 500 рублей на единовременную поправку пропитого здоровья. (Сумма немалая на то время – месячный оклад председателя ЦИК союзной республики.) Однако магическое словосочетание «из специального лечфонда» снимало все вопросы.

Пусть район раздет и разут, пусть население питается лебедой и толченой корой, пусть школьные учителя, долдонящие об успехах 1-й пятилетки, падают на уроках в голодные обмороки. Однако вне зависимости от этих обстоятельств «золотая пятерка» вместе с прихлебателями имеет гарантированный спецпаек и спецстоловую, а на отдых едет в закрытый санаторий. Жизнь в капсуле.
При взгляде на такую форму власти подбирается только одно определение: оккупационная администрация.

Оставить комментарий