ХЛЕБОРОБЫ

История о том, как в 1934 году партиец Гикало и чекист Заковский, проведя косовицу на минских мостовых, «намолотили» 1619 тонн

Первая в мировой практике выдача пайкового хлеба описана в Библии. Книга «Исход» повествует: «И сказал Господь Моисею: вот Я дам вам хлеб с неба, и пусть народ выходит и собирает ежедневно, сколько нужно на день. ...и вот на поверхности пустыни нечто мелкое, круповидное... И нарек дом Израилев хлебу тому имя: манна...»

Весьма существенное здесь обстоятельство: небесный паек выделялся ежедневно, и его надо было потреблять дробными порциями, не делая запасов.

Вообще же главное – внедрить в сознание масс, находящихся в состоянии перманентного похода куда-то и зачем-то (в Землю обетованную, в коммунизм, в Союзное государство, в Евросоюз и т.п.), что паек может быть получен только лишь из рук начальника колонны, а гарантированность его зависит от точности следования заданному курсу.
Реликт времен похода в светлое будущее человечества я иногда вижу на полках современного минского гастронома. Этот дешевый хлеб – черная буханка-кирпичик – имеет удивительное название: «Столовый».
При встрече со знакомым инженером хлебозавода решил поиронизировать:
– «Столовый» хлеб … А разве бывает «технический»?
– Хуже… Нас обязывают выпекать хлеб, который в служебной речи именуется «социальным». Поясняю. За счет предприятия власть изображает, что она-де способна обеспечить льготникам и пенсионерам достойную жизнь. Поэтому в особые «социальные» магазины нам приказано поставлять сверхдешевый хлеб. Для выпечки «социального» используем недорогое сырье, но все равно этот хлеб убыточен. Знаю, что подобная обязаловка есть и для мясокомбинатов, их вынуждают производить «социальную» колбасу… Обидна и оскорбительна эта профанация. Было бы честнее, если бы нас обязали часть высокосортного хлеба просто отдавать бесплатно. А так… имитируется черт-те что! То ли «светлое будущее», то ли эпоха карточного распределения…
Вышесказанное – как предисловие к документальной истории.

В понедельник 22 января 1934 года в Минске заканчивал работу XV съезд КП(б)Б. Первый секретарь ЦК Николай Гикало в эти дни особо внимательно читал в суточной сводке ГПУ раздел «Антисоветские настроения и слухи». Что говорят в народе о политике партии?..
В общем, ничего примечательного. В Минске на Суражском базаре чекисты задержали кулака-лишенца Михаила Сущеню, который в пьяном виде выкрикивал частушку:

Если б не было зимы,
Не было бы холода.
Если б не было колхозов,
Не было бы голода.

Заодно оперативники прихватили зевак, слушавших беглого кулака. В их число попал 13-летний подросток Виктор Жаврид. Под телогрейкой у него обнаружили буханку черного хлеба, явно предназначенную на продажу таким, как Сущеня.
Пошли с обыском на улицу Разинскую, что неподалеку, в Грушевском поселке. В доме Жаврида нашли еще две пайковые буханки – уже зачерствевшие. Кто родители у этого малолетнего спекулянта? Родители, как выяснилось, передовые рабочие вагоноремонтного завода имени товарища Мясникова (бывший «Полымя рэвалюцыi»).

Гикало ощутил раздражение: партия делает все, чтобы накормить столичный рабочий класс, а эти… Он помнил, что весной 1933 года в одном только Ельском районе от голода умерли 70 человек. Помнил и недавний хлебный бунт в Борисове, когда в погромах магазинов участвовали не просто рабочие, а даже рабочие-партийцы. Однако сейчас сводки ГПУ дают примеры другого свойства: жены минских рабочих переводят пайковый хлеб на сухари, чтобы менять их у крестьян на молоко и яйца. Зажрались!

В перерыве перед заключительным заседанием съезда Гикало подозвал наркома снабжения Гуревича, а заодно – шефа белорусских чекистов Заковского. Отчерк­нул в сводке ГПУ абзац про хлеб и сказал:
– Городское население перестало выедать пайки. Значит, хлеба даем с излишком. Надо почистить контингенты…

Минск 1934 года. Из 200 тысяч населения – 22 тысячи промышленных рабочих, 11 тысяч строителей и 8 тысяч транспортников. Питался пролетариат по заборным книжкам через так называемые закрытые рабочие кооперативы (ЗРК), объединенные в Минский центральный рабочий кооператив (МЦРК). Потребительской кооперацией как таковой здесь уже не пахло, поскольку ЗРК фактически превратились в закрытые распределители (ЗР). К слову, именно так откровенно – «зээрами» – именовались предприятия по снабжению партийно-советской элиты, но для рабочего класса посчитали нужным оставить слово «кооператив».

Что полагалось к выдаче минским трудящимся? В отличие от Москвы и Ленинграда, а также промышленных центров Урала, Донбасса, Восточной Сибири, белорусская столица была отнесена к «неиндустриальным» городам и в целом снабжалась по так называемому второму списку (всего в СССР с начала 1931 года, как указывает российский историк Елена Осокина, существовали 4 списка снабжения: особый, первый, второй и третий).

Старый минчанин Константин Гержидович, который в тридцатые годы работал бухгалтером в одном из закрытых кооперативов, рассказывал мне о столичных нормах снабжения. Колебались они в зависимости от того, на предприятии какого типа работал человек. Скажем, на металлообрабатывающем заводе «Коммунар» люди питались лучше, чем на обойной фабрике. В среднем рабочие получали 600 граммов черного хлеба и около 100 граммов мяса в день. Мясо, правда, полагалось только в особые «мясные» дни, которые случались два-три раза в неделю. Заборные книжки позволяли в месяц получить на семью бутылку постного масла, около килограмма сахара, несколько селедок, крупу, макароны.

К середине тридцатых в городе практически уже не было такого, что люди мечтали бы просто о куске хлеба. Мечтали о белой булке, о кольце краковской колбасы, о кульке карамелек. А самым сокровенным желанием обитателей бараков где-нибудь в минском поселке Коминтерн было сколотить хлевушок и откормить поросенка. Рабочие окраины во многом существовали благодаря огородам и сарайчикам с мелкой живностью. И хотя с оглядкой, но в корм уже начали подсыпать крупу, подбрасывать хлебные корки.

Хлебозавод МЦРК на Ново-Раковской улице выпекал «черняшку» невысокого качества, но распределяли этот хлеб через систему рабочего снабжения относительно дешево. Мы не поленились обратиться к фондам Национального архива, чтобы найти точные сведения о хлебной торговле в Минске времен первых пятилеток.

Всего в столице было 32 хлебных магазина МЦРК, дополнением служила сеть мелких лавок. И вот что любопытно: время работы большинства хлебных точек было указано с 8 утра и до 11.30 – лишь три с половиной часа в день. Дольше торговать было просто нечем. Собственно и торговля отсутствовала как таковая – продавец давно превратился в «выдавца», един­ственной задачей которого была нарезка пайков. К моменту открытия магазина собиралась толпа женщин и подростков, которая быстро опустошала полки. Коль дают, то надо брать: если не «выберешь» сегодня, то назавтра норму могут уменьшить. Характерная заметка из газеты «Рабочий» от 15 октября 1929 года:

Распределение хлеба. Правление Минского центрального рабочего кооператива распорядилось изъять продажу хлеба из лавки № 14 и передать ее в лавку № 64. Получилась какая-то половинная рационализация. В лавке № 14 работа заметно облегчилась, зато в лавке № 64 началось, по словам пайщиков, глумление над потребителем-рабочим. Часами приходится стоять в очереди. Тов. Г. пишет: «Нередко вместо хлеба мы, потребители-пайщики, получаем полукруглый сырой кирпич с обожженными краями.

И вот весной 1934 года по указанию тов. Гикало началось исправление «ненормальностей» в распределении хлеба. Параллельно этим занимались Народный комиссариат снабжения БССР (то было время, когда «за ненадобностью» вообще был ликвидирован наркомат торговли) и экономический отдел Полномочного представительства ОГПУ в Белоруссии – чекисты. Шло соревнование: которое из двух ведомств представит в особую «хлебную» комиссию ЦК более эффективные предложения.

В мае 1934 года поступил аналитический доклад за подписями начальника экономического отдела ГПУ Лупекина и шефа белорусских чекистов Заковского. 3 июня состоялось заседание Бюро ЦК КП(б)Б, на котором слушали доклад чекистов. Он достоин широкого цитирования (орфография оригинала):

Совершенно секретно
Срочно
ЦК КП(б)Б – т. Гикало

В Апреле мес. с/г. комиссия ЦК КП(б)Б на основе материалов Наркомснаба БССР разработала мероприятия по экономии хлеба при снабжении населения БССР во втором квартале. Принципы экономии, разработанные Комиссией, легли в основу постановления № 26 Наркомснаба БССР от 19/IV-1934 г. Эти принципы сводились к снятию значительного количества служащих, кустарей и их иждивенцев со снабжения, к переводу части служащих, рабочих и кустарей из списка № 2 первой категории в список № 3 второй категории, к переводу со списков № 1 первой и второй категории в списки № 2 этих же категорий рабочих 9-ти предприятий – завод цепей Галля (гор. Минск), завод «Интернационал» (Речица), ТЭЦ (Минск), писателей, художников и друг., к очистке контингентов, находящихся на централизованном снабжение и т.п.

Здесь особенно интересно насчет творческих работников. Всего через несколько дней – 8 июня – открывался 1-й съезд писателей БССР. Он должен был объединить творцов разного толка – пролетарских, непролетарских, попутчиков, замаскировавшихся нацдемов и проч. в единую организацию. Но если писатель не пролетарский, то за что ему давать рабочий паек?.. Очевидно, это было своеобразным подарком съезду: огульно ухудшить снабжение творческой интеллигенции. Сакраментальный вопрос «с кем вы, мастера искусств?» подкрепили угрозой голода.

Расчет экономии по указанным выше принципам получился следующий:
а) От снятия со снабжения по 1 сп[иску]. – 1800 основных едоков и 3160 иждивенцев, по 2 сп. – 3430 осн. и 5100 ижд. и по 3 сп. – 12150 основных и 34630 ижд., а также от перевода с 1 сп. во 2 сп. – 4000 основн. и 5800 ижд., что составляет всего 300 тонн в месяц;
б) от сокращения общественного питания – 120 тонн в месяц;
в) от снятия 6000 кустарей – 42 тонны в месяц;
и г) от сокращения централизованного снабжения в районах – 70 тонн.
Всего в месяц – 524 тонны хлеба.
Фактически же, после конкретного проведения в жизнь всех мероприятий по принципам, указанным выше, экономия хлеба оказалась увеличенной.
Так: по общественному питанию фактически в мае против апреля расходуется на 123 тонны меньше (а учитывая, что в мае на один день больше, чем в апреле, разница будет не 123,2 тонны, а 154,5 тонн); сокращение районного снабжения дало не 70 тонн, а 120 тонн и т.д.
Всего в мае по плану расходуется 6073 тонны, на 31 день, против первоначально намеченного на апрель мес. плана – 6607,9 тонны на 30 дней.

Таким образом получается экономия в 534,9 тонны. К этому необходимо еще прибавить разницу на 1 день по индивидуальному снабжению и общественному питанию, что составляет еще 162,8 тонны, а всего чистая экономия против апреля мес. составит 697,7 тонны.

Кроме того, Москвой отпущено в конце апреля мес. с/г 1000 тонн хлеба для учителей, из которых в апреле и мае будет израсходовано 823 тонны, остаток – 177 тонн остается на июнь. Также, согласно постановлению Комитета товарных фондов от 4/V с/г. получена добавочная дотация – 1000 тонн хлеба. К этому еще необходимо прибавить отчисления от помольного сбора в мае в размере 202 тонны, от «Закупхлеба» – 25 тонн, от прод­ссуды – 80 тонн остатка, неиспользованный хлеб, присланный для отоваривания отгрузки картофеля: от Крыма – 35 тонн и Донбасса – 100 тонн.

Таким образом, после покрытия всего майского плана получится излишек хлеба в 1619 тонн, из коих необходимо зарезервировать для покрытия июньского дефицита 400-500 тонн, а остальное количество можно использовать в мае и июне на учителей и на восстановление прежнего положения по важнейшим предприятиям.

Вот ведь каких замечательных результатов добились «хлеборобы» из ГПУ: на голых минских мостовых «намолотили» 1619 тонн! Но почему до сих пор тормозилась столь важная работа по наведению порядка в учете контингентов? Чекисты на «дожинках» анализировали действия снабженцев:

Имеющиеся у нас данные указывают на то, что Наркомснаб БССР в течение 1933 и 1934 г.г. вопросом хлебоснабжения занимался далеко недостаточно, материалы, которые легли в основу работы указанной Комиссии ЦК, были Наркомснабом проработаны весьма поверхностно.

Учитывая трудности прошлых лет в снабжении населения хлебом во втором квартале года, Наркомснаб должен был:
а) в течение всего года заниматься постоянной и жесткой очисткой контингентов от разного элемента, который не должен находиться на централизованном снабжении;
б) выявлять излишки хлеба на хлебозаводах и хлебопекарнях, полученные от производственной экономии. По имеющимся данным, производственная экономия должна выразиться примерно в 200 тонн хлеба в месяц;
в) заниматься постоянной проверкой правильности расходования снабженческими организациями получаемого хлеба;
г) своевременно возбудить вопрос перед Москвой о выдаче необходимой дотации и т.д.

На самом же деле, Наркомснаб БССР этими вопросами почти совсем не занимался. Когда Наркомснаб в апреле мес. с/г. стал перед фактом срыва хлебоснабжения во II-м квартале – тогда лишь он решил путем далеко недостаточно разработанных материалов, с наскока «освободиться» от лишних едоков.

Подобный поверхностный подход Наркомснаба БССР к вырешению столь важного вопроса повлек за собою ряд нездоровых настроений среди рабочих, служащих и кустарей, ряд антисоветских высказываний, ряд невыходов рабочих, служащих и кустарей на первомайскую демонстрацию, и т. д., о чем подробно указывалось нами в посланных Вам спецсводках об этом.

И далее в докладе ГПУ указывалось на конкретных врагов:

Вопросами снабжения и контингентами в Наркомснабе БССР занимаются: Минькович, б/п., сын бывшего лесопромышленника, и Гантман – канд. в члены КП(б)Б. Оба, Минькович и Гантман, работая на ответственных постах, в течение 1933 г. использовали свое служебное положение, занимаясь широким самоснабжением. Это было установлено бригадой комсомольцев Наркомснаба, но в отношении их руководством Наркомснаба должных мер предпринято не было.

Еще в марте мес. 1933 г. мною дважды сообщалось в ЦК о преступном отношении Миньковича к вопросу снабжения хлебом населения Белоруссии во 2-м квартале 1933 г. и о необходимости снятия Миньковича с такого ответственного участка работы.
Сообщая о вышеизложенном и исходя из наличия хлебных ресурсов, считаю необходимым:
1. Срочно пересмотреть вопрос хлебоснабжения групп населения, находящихся на централизованном снабжении, восстановив прежнее положение по важнейшим предприятиям и другим важнейшим категориям снабжаемых.
2. Тщательно проверить работу Наркомснаба БССР, не принявшего своевременно меры к изысканию источников покрытия дефицита хлеба, не возбудившего своевременно ходатайства перед Москвой о дотации и привлечь виновных в этом лиц к ответственности,
3. Немедленно отстранить от занимаемых должностей сотрудников Наркомснаба Миньковича и Гантмана.

Белорусский партаппарат по прочтении доклада чекистов встал по стойке «смирно» и отреагировал собственным директивным документом (наш перевод с партийно-белорусской «трасянкi»):

Секретно
Постановление Бюро ЦК КП(б)Б
О снабжении хлебом и выяснении контингентов

1. Отметить, что записка т. Заковского совершенно правильно отмечает неудовлетворительность работы Наркомснаба БССР в части выяснения контингентов и планирования хлебоснабжения.
2. Предложить лично т.т. Гуревичу и Бродскому в соответствии с постановлением Бюро ЦК от 26/V-34 и фактами, сообщаемыми запиской т. Заковского, – усилить руководство работой по снабжению и по определению контингентов.
3. Предложить т. Гуревичу снять с работы в Наркомснабе Миньковича, а т. Гантмана перевести на должность заместителя руководителя, назначив руководителем опытного подготовленного партийца. Т.т. Куделько и Гуревичу в трехдневный срок представить на утверждение Бюро кандидатуру руководителя делами контингентов.
4. Считая проделанную Наркомснабом работу по экономии хлеба недостаточной, – поручить т. Гуревичу продолжить эту работу. Для практического проведения этой работы в крупных городах – поручить т.т. Куделько и Гуревичу наметить группу в 5-6 крупных работников.

Отметить, что в деле снабжения хлебом трудящихся и использования фондов нет до настоящего времени необходимой дисциплины, в частности имеют место факты нарушения районными партийными организациями указаний НКСнаба о порядке использования централизованных фондов.

Предложить районным партийным организациям ни в коем разе не допускать изменений в порядке использования централизованных фондов, а т. Гуревичу о всех фактах использования централизованных фондов не по прямому назначению передавать дела в прокуратуру для срочного расследования и привлечения к ответственности виновных.

С позиции нормального человека должен последовать один вопрос: почему в мирное время вопросами продовольствия занималась спецслужба, а не госплан и пищепром? Казалось бы, вот простой набор действий: купить у производителей зерно, смолоть, испечь хлеб и продать. Но так не могли.

Все шло через крик, через надрыв, через совсекретное постановление. Нужны были «штаб», «фронт», «битва». И непременно требовались «враги».
В этой истории с «очисткой контингентов» на республиканском уровне есть своеобразная интрига. Гикало и Заковский обязаны были знать, что в недрах ЦК ВКП(б) готовится всесоюзное постановление об отмене с 1 декабря 1934 года карточной системы снабжения хлебом, мукой и крупой, что повсеместно намечается «широкая продажа этих продуктов населению из государственных и кооперативных магазинов».

Партия делала отчаянную попытку убедить рабочих, что высокопроизводительный труд является гарантированным источником обеспеченной жизни. (Через год, когда затеют стахановское движение, показных работяг в бостоновых костюмах и шелковых галстуках начнут возить по стране.)

Но рабочий класс уже был разложен патерналистской политикой советского государства и знал четко, что ему, в отличие от крестьянства, умереть с голоду не дадут. Успела сформироваться психология человека, который не зарабатывал, а «получал». Пошли вглубь корни пресловутого «совкизма».
Есть дешевая водка, есть дешевый хлеб (которым, кстати, можно и выкормить кабанчика). Так чего еще надо! Находясь за железным занавесом, люди просто не замечали убогости своей пайковой жизни.

Между прочим, зимой 1934-1935 года на заводах, особенно передовых, будут недовольства отменой карточек. В порыве классово-пролетарского чванства многие заявят, что, мол, как это так: прежде селедку и повидло гарантированно получали через закрытые рабочие кооперативы, а теперь нужно в продмагах стоять в общих очередях со всякими там лишенцами…

И вот вопрос, почему в первой половине 1934 года белорусские руководители латали тришкин кафтан, а не готовили почву для развертывания стахановского движения? Просто «из любви к искусству» занимались дележкой и передележкой?
Да, следует признать, что самое увлекательное на свете занятие – это дележ. Положил руку на вентиль крана, и – туда-сюда, круть-верть. Этому – дадим, тому – не дадим. Пусть людишки ползают в пыли, целуют сапоги, молят и благодарят…

Сделано нами одно маленькое открытие. Именно в то время, когда принимали постановление «О выяснении контингентов» – про сокращение пайков рядовых граждан, белорусский ЦК готовил еще одно секретное постановление. Называлось оно так: «Об организации снабжения спецконтингентов».
Спецконтингенты в данном случае – высшая партийно-государственная номенклатура и небольшой отряд прикормленной научной и артистической интеллигенции.
Шла прикидка на республиканском уровне: как там будет после всесоюзной отмены карточек – еще неясно, но для избранных надо оборудовать «нишу». Надо заранее перераспределить фонды, поскольку известно, что для номенклатуры карточки останутся. Только это будут карточки особого рода.

В 1934 году партаппарат готовил себе надежный тыл:
– при Белпищеторге создавали отдел «особого» снабжения с самостоятельным балансом;
– на качественно новом уровне организовывали спецсовхозы, спецстоловые и закрытые распределители;
– в районах формировали списки первых «пятерок» и «двадцаток» номенклатуры;
– в столице чиновников расписывали по особым «литерам», и здесь шла драка за то, чтобы попасть в высшую категорию «А», состоящую всего лишь из 80 человек…
Но это уже следующая история.

СПРАВКА: Гикало Николай Федорович (8.3.1897, Одесса – 25.4.1938), партийный деятель. В РСДРП(б) с июля 1917. С марта 1918 председатель Грозненского комитета РКП(б) и исполкома, возглавлял оборону Грозного против горских повстанцев. С 1931 секретарь Московского комитета ВКП(б). С января 1932 1-й секретарь ЦК КП(б)Б и Минского горкома партии. При нем в Белоруссии прошли чистки партактива. Входил в состав «троек», выносивших в основном смертные приговоры. В январе 1937 переведен на пост 1-го секретаря Харьковского обкома и горкома КП(б) Украины, а затем арестован. Расстрелян. В 1955 посмертно реабилитирован и восстановлен в партии. Именем Гикало в Минске названа улица.

СПРАВКА: Заковский Леонид Михайлович (наст. имя и фамилия – Генрих Эрнестович Штубис) (1894, Курляндская губерния – 29.8.1938), комиссар государственной безопасности 1-го ранга. Окончил 2 класса Либавского городского училища, с 1912 плавал юнгой и кочегаром на линии Либава – Нью-Йорк. В 1913 вступил в РСДРП. С момента создания ВЧК в декабре 1917 стал сначала разведчиком, а вскоре начальником разведки и комендантом ВЧК. Среди прочего был начальником Одесского губотдела ГПУ, полномочным представителем ОГПУ по Сибири. С 10 апреля 1932 по июль 1934 – полномочный представитель ОГПУ при СНК СССР по Белорусской ССР и одновременно председатель ГПУ БССР. С 15 июля по декабрь 1934 – народный комиссар внутренних дел БССР. Организатор т.н. «Мозырского дела». Автор множества статей в белорусской печати с призывами уничтожать «врагов народа». Вскоре после убийства Кирова назначен начальником Управления НКВД по Ленинградской области. В мемуарно-исторической литературе проходит как «палач Одессы и Ленинграда». С января 1938 заместитель наркома внутренних дел. Арестован в апреле 1938, расстрелян. В 1987 признано, что «оснований для пересмотра уголовного дела Заковского не имеется». Именем Заковского улица в Минске, в отличие от Гикало, не названа.

Оставить комментарий