ЮНОСТЬ ТЕРМИНАТОРА

Продолжение.
С чего началась в 1920 году карьера Наума Эйтингона – легендарного чекиста, организатора убийства Троцкого

За год с лишним до загадочной гибели в Великобритании экс-полковника ФСБ Александра Литвиненко в серьезной российской газете «Военно-промышленный курьер» появилась статья «Время Эйтингонов». Сказано в ней следующее: «Такие люди требуются России и сегодня. Не большевики, не коммунисты – зато твердо убежденные в одном: все, что могу, должен отдать во благо Отечества. Даже если оно потребует убить человека – неважно чем: пулей, ножом, взрывчаткой или ядом (последнее, случалось, практиковалось нашими органами при Эйтингоне)».

…Мы продолжаем публикацию очерка, посвященного Науму Эйтингону, который родился 6 декабря 1899 года в белорусском Шклове.
В уездном приднепровском местечке второгильдийные купцы Эйтингоны особенным богатством не отличались. Однако за пределами Шклова их клан был довольно многочисленным, те дальние Эйтингоны успешно занимались торговлей мехами. Дело было представлено на Нижегородской ярмарке, в Петербурге и Москве, простиралось в немецкий Лейпциг и даже за океан – в США.

Вот, кстати, и объяснение по методу «от противного», почему другой выдающийся белорусский чекист Герой Советского Союза Кирилл Орловский ну никак не сумел бы в Нью-Йорке вот так же запросто, как Эйтингон, открыть импортно-экспортную фирму. Во-первых, физиономия у него была слишком «рязанская», во-вторых, американским языком не владел, в-третьих, профессиональными навыками коммерсанта не обладал и, в-четвертых, фигурально выражаясь, на 78-й улице у него не жила двоюродная тетя Роза – содержательница явочной квартиры НКВД. Поэтому каждому свое: чекист Орловский геройски громил усадьбы польских помещиков в Западной Белоруссии, а чекист Эйтингон бился на невидимых фронтах в Западной Европе и США…

Еще до революции семья Эйтингонов переехала из Шклова в Могилев, где мать Наума, урожденная Евгения Гранат, имела многочисленных родственников. Из той среды вышли широкоизвестные братья Вульф (Александр) и Самуил (Игнатий) Гранат – издатели популярной энциклопедии. Детство братьев прошло в богатом родительском доме на Днепровском проспекте, который сохранился до наших дней.

Нет сомнений, что этот дом гостеприимно встретил когда-то и юного Наума – ученика коммерческого училища, а само родство со знаменитыми Гранатами положительно сказалось на его карьере после революции. Дело в том, что одна из статей в седьмом издании многотомного «Энциклопедического словаря Гранат», которое началось в 1910 году, была подписана Ильиным (псевдоним В.И.Ленина). То была первая статья о Карле Марксе в русской энциклопедии! После прихода к власти большевиков Ленин не забыл братьев, их издательство получило под патронажем государства статус «Библиографический институт Гранат».

А впрочем, можно только догадываться, какую стезю после курса бизнес-наук в весьма приличном Могилевском коммерческом училище мог выбрать Наум Эйтингон, если бы не Октябрьский переворот. К трудовой деятельности он приступил в Могилеве в начале 1917 года, был во время немецкой оккупации даже рабочим цементного завода, где успел стать членом профсоюзного комитета.

Имея пролетарский стаж, поступает на службу в Могилевский губернский продовольственный комитет на должность делопроизводителя 2-го разряда, а затем назначается инструктором по товарообмену. С 20 марта 1919 года переходит в распоряжение бюро губернской рабочей кооперации, где работает по декабрь. Необходимо пояснить, что в апреле 1919 года в связи с образованием Гомельской губернии административный центр из Могилева был перенесен в Гомель. Во время проведения партнедели в октябре 1919 года Эйтингон, будучи на курсах кооперации, вступает в ряды РКП(б). С декабря 1919-го по май 1920 года служит в учреждениях Гомельского губпрофсоюза.

Гомельский историк Анатолий Карасев, с которым мы вместе работали над этим очерком, буквально по дням проследил служебные перемещения Эйтингона в 1918-1922 годах и нигде в документах не обнаружил, что тот служил в Красной Армии, как это утверждается в книге Судоплатова «Лубянка и Кремль». Ну просто никак не выкраивается временной отрезок! Поэтому забавным выглядит определение Эйтингона, сделанное современной белорусской энциклопедией: «советский военный деятель». Как можно стать военным деятелем, ни дня не служив собственно в армии?..

Что же касается даты поступления Эйтингона на службу в ЧК, то однажды на партсобрании он утверждал, что был послан губкомом на работу в органы в 1919 году. Хотя в личной учетной партийной карточке, заполненной им в 1921 году, значится «май 1920». В списке личного состава Гомельской губчека дата зачисления более конкретна: 10 мая 1920 года. Вполне вероятно и то, что Эйтингон с конца 1919-го являлся внештатным сотрудником – так называемым секретником. Надо упомянуть, что приход Эйтингона в штат губчека совпал с назначением нового председателя Николая Волленберга, который сыграл в его судьбе решающую роль.

Тогда же в Гомеле пересеклись пути Эйтингона и Троцкого. Именно 10 мая 1920 г. председатель Реввоенсовета прибыл в Гомель для реорганизации укрепрайона и усиления борьбы с дезертирством. С каким же душевным трепетом вглядывался молодой чекист в вождя Красной Армии, не представляя, что через двадцать лет ему придется разработать и осуществить план уничтожения сталинского врага!

И вот тут мы подбираемся к утверждению Судоплатова о том, что в 1921 году «Дзержинский заметил молодого чекиста и послал его руководить ЧК в Башкирии для подавления бандитизма. Там в бою с местными бандитами он был ранен в ногу и частенько жаловался мне впоследствии на боли в ноге».

Мы требуем легендарную раненую ногу Эйтингона «возвратить» в Беларусь, ибо по документам знаем, что с ней произошло (об этом далее) в действительности!

Первое упоминание о профессиональных успехах чекиста Эйтингона отыскивается в докладе представителя ВЧК Романовского, который в начале декабря 1920 года, проведя ревизию работы Гомельской губчека и констатируя значительные недостатки, персонально отметил его как «светлое пятно из уполномоченных». В списке личного состава на 15 января 1921 года Эйтингон уже значится как помощник заведующего секретно-оперативным отделом (СОО) с одновременным исполнением обязанностей заведующего. В конце января – начале февраля 1921-го Эйтингон находится в командировке в Москве, а с 28 февраля он временно замещает главного гомельского чекиста Волленберга. 20 марта 1921 года губком РКП(б) утверждает его членом коллегии губчека.

В апреле 1921 года, выступая на заседании губкома, Волленберг отмечает, что «главным отделом является секретно-оперативный, который распадается на институт уполномоченных по различным направлениям, и в нем наиболее продуктивным работником является его руководитель Эйтингон». Таким образом, в возрасте 21 года Наум Эйтингон становится вторым по значимости чекистом в Гомельской губернии.

Обстановка здесь диктовалась близостью фронтов и затем советско-польской границы, условиями глухого Полесья. Количество дезертиров к маю 1920 года превышало 400 тысяч. Этому способствовало крайне негативное отношение крестьянства к продразверстке и всякого рода реквизициям. Местные руководители зачастую творили безобразия, провоцируя население на вооруженные выступления, которые объявлялись кулацкими и беспощадно подавлялись оружием.

В мае 1921 года в Гомеле и уездах губернии была раскрыта и ликвидирована сеть организации Бориса Савинкова «Народный союз защиты Родины и Свободы». От имени этой организации в губернии действовали вооруженные формирования Балаховича, Струка, Галака, Прудникова, Рака и других «полевых командиров». Бандитизм носил политический характер. Например, отряд, созданный бывшими офицерами царской армии Лебедевым и Прудниковым, насчитывал до 1.200 человек. Отряд Ивана Галака (настоящая фамилия Васильчиков – бывший подпрапорщик) насчитывал 700 человек, из них 60 конных.

Некоторые отряды-банды, меньшие по численности, занимались исключительно разбойными нападениями – формирования Савицкого, Зубца, Медведевых и других. В селах, окруженных болотами и густыми лесами, искоренить бандитизм достаточно быстро не представлялось возможным. Приходилось привлекать значительные силы, посылать карательные отряды. Командовали такими отрядами нередко случайные люди.

Здесь упомянем посылку Речицким уездным политбюро (бывшая уездная ЧК) в Карповичскую волость карательного отряда во главе с 17-летним уполномоченным Николаем Гуторенко. В ходе рейда в мае 1921-го тот задержал около десятка подозреваемых. Задержанных избивали шомполами как сам уполномоченный, так и рядовые бойцы. В результате такого «дознания» выяснилась невиновность большинства людей, их пришлось отпустить. И только двое после зверского избиения, когда был сломан шомпол, признались в бандитизме. Оба следующей ночью пытались бежать, но были ранены охраной. Прибывший Гуторенко лично добил вначале одного, а затем другого подозреваемого, буквально изрешетив их пулями. Губревтрибунал завел по этому факту дело, но выяснилось, что на момент преступления командиру отряда было даже не 17, а 15 лет.

Наш белорусский Аркаша Голиков-Гайдар…
Пришлось передать дело Гуторенко в комиссию по делам несовершеннолетних при губнаробразе.

Оставить комментарий