БУДУЩЕЕ – ЗА ЛЮБИТЕЛЯМИ

Об интервью с фронтменом группы «Звери» я начала договариваться за 2 недели до приезда. Рома Зверь все колебался. Но в конце концов решил: «Ладно, покупай свои батарейки в диктофон. Только все, как скажу, – просто устал очень». Мы сидим в ресторане с итальянской кухней, до концерта еще несколько часов. Зверь уже выпил первую чашку капуччино и немного подобрел. Можно начинать.

– Выход твоей книги «Дожди-пистолеты» стал неожиданностью: у тебя было программное заявление, что книжки – это не интересно, и ты их сам не читаешь?
– Зачем мне читать книжки, если я сам их могу писать? Это комплексы русских людей. Может быть, даже не русских, а вообще всех. «А че я туда полезу – я ниче не знаю об этом! Вот они знают – пусть и делают!» Нет такого. Нельзя так думать. Ты вот смотришь на кого-то, кто «профессионал», и у тебя какое-то легкое сомнение начинается. Все! Значит, он не профессионал, и ты можешь делать, что захочешь. У меня миллионы раз так бывало, но никак я не могу к этой мысли привыкнуть. У меня тоже огромный комплекс на эту тему. Я начинаю замечать, что человек что-то делает не так, и все равно молчу. В редких случаях я переламываю ситуацию и беру бразды правления в свои руки. Мне тоже тяжело: «А вдруг я ошибаюсь, а вдруг он действительно знает? Ну вот сейчас что-то не так делает, а потом все получится так…» Хрен!!! Сто из ста, что все идет не так и неправильно. Не было такого, чтобы я сомневался, а потом оказалось, что это действительно было верное решение, ход, событие. Ни разу такого не было! Как только я начинаю сомневаться – все, нужно на сто процентов менять ситуацию, сразу, пока не поздно. Я это заметил. Чем больше я живу, тем больше начинаю останавливать псевдопрофессионалов.

– Что происходит со съемками фильма о Дмитрии Донском?
– Пока ничего. Я недавно заметил одну вещь: в современном кино происходит то же самое, что и в музыке, и в других областях искусства. Есть некая своя тусовка, которая абсолютно не хочет замечать, что происходит вне этого круга, вот они и снимают фильмы друг с дружкой буквально. Вот те, которые тусят, кочуют из одного фильма в другой фильм, от одного режиссера ко второму, то есть такое чувство, чуть ли не по пьяни или коксу обнюхались и договорились «Давай кино снимем, я у тебя буду играть», потом проснулись: «А давай будем снимать кино какое-нибудь». А потом никому не хочется смотреть заведомо разгаданное предсказуемое кино. Я сижу смотрю – мне неинтересно: «Ага, сейчас по сценарию примерно он должен встретить ее… Потом расстаться… Потом тот должен кого-то убить… В конце они встретятся… Будет минута напряжения… Потом все хорошо и хэппи энд». Настолько профессионалы стали предсказуемы, что кино это смотреть не хочется – одни штампы. Ничего своего нет. Человека в этом нет – есть стандарт, а это неинтересно. Вот такое чувство у меня вызывает то, что происходит.

Придется делать все самим, как и в музыке. Знаешь, когда в Москву приехал, когда с Сашей познакомился, мы же не знали ни музыкантов, вообще ничего не знали, ни телеканалов, ни радиостанций, ничего, что было бы связано с музыкой. Сделали, как нам показалось, и все получилось. Я тогда прекрасную вещь открыл – будущее за любителями. Не за всеми, а за теми, которые понимают примерно, что они хотят делать и для кого. Но, конечно, должен быть некий культурный уровень всего этого. Необязательно быть музыкантом, чтобы писать хорошие песни. Необязательно учиться во ВГИКе, чтобы снимать кино. Люди, которые этим сейчас занимаются, они настолько профессионалы, они настолько вот в этой колее едут, что у них нет возможности повернуть, выйти из нее хоть чуть-чуть. А у любителей есть. Они не знают ничего – они свободны. И их творчество получается честным, искренним и красивым. Вот поэтому будущее за любителями.

– А чем занято твое время сейчас?
– Я песни пишу. Книгу, 2-ю часть. После Нового года собираюсь уехать. Пожить где-нибудь месяц, может, больше – как пойдет. Потому что невозможно заниматься творчеством, писать песни, думать о чем-то, когда у тебя пресс-конференция, интервью, автограф-сессия, съемки, концерты и так далее. Времени не остается на себя.

– Ты смог бы жить за границей?
– Нет. Но иногда мне хочется уехать. Когда включаю телевизор, когда сталкиваюсь с проблемами, с тупизмом полным, хочется уехать туда, где люди живут цивилизованно и более-менее прозрачно ко всему относятся. А потом я отхожу – выключаю телевизор – и все прошло (улыбается). Хорошо людям, которые не парятся по этому поводу, живут себе и живут. И не думают ни о чем – ни о стране, ни о людях. Прекрасно! Такое горе от ума, знаешь?

– Ты как-то говорил, что все, что зарабатываешь, сразу же куда-то исчезает. В настоящее время многое себе можешь позволить?
– Я многого не хочу. У каждого есть предельный минимум, при котором он чувствует себя хорошо, все остальное – болезнь «зарабатывания денег». Так у многих бизнесменов – они просто работают на деньги, а зачем – не знают. Они уже не могут купить себе комфортную, удобную машину, им нужно покупать бренд. Потому что нужно показать обществу, что у них есть деньги и они покупают не вещи, а знаки – логотипы, бренды, имена. Им ведь больше ничего не остается: власти, любви народной у них нет. И начинается – супердорогие дома, машины, яхты, футбольные клубы, улицы в Лондоне. У меня нет такого. Свой предел, который мне нужен для нормальной жизни, я примерно знаю.

– Но ты хотел яхту…
– Уже не хочу. Год назад отдыхал в Италии на побережье. Взял в аренду катер и на нем 4 часа катался по морю, купался, останавливался в маленьких бухтах. Вернулся и понял – мне яхта не нужна. Мне хватило этого. У каждого есть мечта. И это сродни состоянию, когда человек голоден, ему кажется, что он слона съест. Но вот он съедает чуть-чуть, и ему слон уже не нужен – он наелся.

– Слышала, ты готовишь свою линию одежды? Как работа продвигается?
– Это будет молодежная одежда. Она будет не дизайнерская и не массовая. На эскизах, конечно, прикольная. Я думаю, что к концу весны уже будет готова коллекция.

– Зачем тебе это?
– Мне это Просто Очень Интересно. Хобби.

– Было много разговоров о твоей вражде с братьями Грим?
– Надуманно. Вражды не было никакой. Вкратце расскажу. Изначально сами братья вели себя достаточно агрессивно. Может, у них задумка такая была, или они такие люди. Необоснованные поступки, поведение, эмоции. А ребята-музыканты гораздо спокойнее, проще, добрее, поэтому мои ребята с музыкантами «Братья Грим» сразу же сдружились – активно общаются на профессиональные темы. У меня нет такой задачи – дружить с кем-то. И поэтому с братьями я не контактировал. И из этого уже пресса извлекла мнимый конфликт. Плюс они еще где-то что-то высказали о группе «Звери» – и покатилось…

– Ты за 5 лет известности сильно изменился?
– Когда я расслабляюсь, выпиваю, да еще в хорошей компании, тогда чувствую – ни фига не изменился! А когда я в работе, в делах, на людях – чувствуется некая ответственность, свое же восприятие себя в обществе, тогда изменения очень сильно чувствуются.

– Но вот сейчас у тебя вид был довольно кислый, когда тебя поклонницы окружили. Не нравится внимание?
– Не то что мне не нравится. Я не хочу улыбаться – я не улыбаюсь. Просто не хочу. Настроение-то разное бывает. Почему я должен?

– И все-таки иногда к тебе просто реально страшно подойти…
– Я себя так чувствую. Может быть, я специально, инстинктивно пытаюсь защититься, закрыться, и поэтому у меня такое поведение. Не знаю. Надо к психологу идти, чтобы разбираться. Но копаться в себе как-то не очень хочется. Не интересно. Вот Саша Войтинский, он настолько силен и умен в этих вещах – психологии, биологии человека, – что порой мне кажется, что ему скучно жить. Нам нужно оставлять себе чуть-чуть щенячьей радости по поводу моторной лодки либо капельку романтики.

– Что ты чувствуешь, когда поешь?
– Трудно объяснить. Как будто ты даже не совсем поешь… Из тебя прет… Даже некая агрессия к людям идет. Пытаешься не подавить, нет, а как-то охватить всех просто собой. И ты в таком возбуждении находишься вот в этом во всем, что иногда отдачи из зала бывает недостаточно. Кажется: «Ну что же Вы, ну давайте… Ну!!!»

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о