ПОЛЮБИТЬ МУЖА В ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ

Можно ли всю жизнь прожить с человеком, которого не любишь? В Советском союзе такое случалось частенько, особенно тяжело было партийным. Развод и повторный брак считались аморальными и угрожали сдачей партбилета. Как жили эти семьи? Как и нынче живут. По накатанной.
История семьи Ковалевых (назовем их так, чтобы не травмировать наших героев) – история уходящей эпохи. Но она – трогательная…

Петр Николаевич, когда женился во второй раз, был вдовцом. Тридцатипятилетний Петр год как похоронил супругу – утонула. Такой вот был отпуск в Ялте. Детей у них не было, любви особой – тоже, и если Петр Николаевич тогда и переживал, то никто этого не заметил. Работал Ковалев ответсеком в областной газете. Должность считалась достаточно солидной. Карьера виделась блестящей. Старый редактор готовился к пенсии, и на его место все пророчили Петра Николаевича. Но Родина (и абсолютно правильно) требовала крепкой здоровой семьи от своих сынов. От Петра – тоже. На ступеньки власти не пускали несемейных. Поскольку считали таких недостаточно благонадежными.

Надо заметить, что наш герой всегда был трудоголиком. Мало того, трудоголиком трусоватым и уже лысеющим. Женщин он отпугивал полным отсутствием чувства юмора и вечно державной миной. Удачно женить его было бы сложно. Но за роль свахи взялась его мать – расторопная украинка. Присмотрела в своем подъезде скромную девушку, Олечку Петрову, выпускницу филфака и уже учительницу химии. Не красавицу, но умницу. Зашла как-то к Оленькиной мамаше по-соседски и провела рекламную кампанию. Мол, Оля ваша в студенческие времена себе жениха не нашла, девушка она некрасивая, а значит, есть угроза, что никто на нее не позарится. Так и будет свой век куковать при родителях. А мой сын – вдовец, человек приличный, с перспективами, еще нестарый. С отдельной жилплощадью. Мол, надо бы свести. Пусть познакомятся, побеседуют. «Но свадьбу делать не будем. Нехорошо это – второй раз пышные торжества устраивать, особенно когда жених – вдовец!»

Оля, подслушивавшая эту беседу, расплакалась. Да, не красавица. Но ей ведь только двадцать три, она так мечтала о большой любви, об ухаживаниях, о романтических признаниях. О белом платье и красивой фате. А теперь люди говорят, что ничего этого ей не светит. А светит лысоватый, с брюшком и вторым подбородком немолодой (как ей казалось) вдовец!

Но… Шутки ради она согласилась прийти на семейный ужин Ковалевых. Краснела. Белела. Еле выдержала их недвусмысленные намеки, хитрый блеск в глазах потенциальной свекрови. Петр пошел провожать ее до квартиры. У дверей сказал:

– Думаю, наше бракосочетание – вопрос решенный. Вы мне подходите, Ольга. Завтра, я узнал, с 8 утра принимают документы.
– Где? – не поняла Оля. – В загсе, где ж еще? – рассмеялся Петр.

СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ

После росписи заехали за ее вещами. Набрался небольшой чемоданчик.
– Подушки не надо, у меня все есть. Давайте без этих буржуйских правил. Какое еще приданое?
Первую брачную ночь Оля вспоминала еще долго. Ей было стыдно. Ему – скучно. Он, грузный, в синих растянутых семейниках, отправился замачивать простыню. Она в это время плакала.

А потом, как говорится, стерпелось. Одна за другой родились три дочери. Петр пропадал на работе, приходил нередко поздно. От него тянуло перегаром. Оля скорбно поджимала губы, помогала раздеться. И уходила спать к детям. Тогда они уже жили в трехкомнатной квартире, было где спрятаться. Оля вообще все время пряталась. Обожала дочек, обожала работу. Пряталась за этим, как за ширмой. Стала самой молодой директрисой школы – и не потому, что муж был редактором областного рупора компартии, а потому, что имела недюжинный организационный талант. Дочки росли умницами. Сама она все еще оставалась в форме. И где-то уже маячило теплое место в облоно…

И тут все вдруг начало рушится. Сначала стали говорить о том, что нужна гласность. Потом пионеры массово сняли красные галстуки и даже в облоно стали перестраиваться.
Грянула перестройка. Девочки, одна за другой, уехали в Минск учиться. В школе практически ничего не изменилось, но перспективы явно ухудшились. Работа шла по накатанной, не требуя особых моральных затрат. Муж завел свой бизнес, из служебной «Волги» пересел в собственный «Мерседес». Стал приносить в семью шальные деньги. Стараясь таким образом компенсировать свое невнимание, заполняя деньгами семейную пустоту.

Ольга хорошо помнит момент – муж заехал домой переодеться. Она почему-то подошла к окну и увидела у его машины молодую девчонку. С модно начесанной челкой, в неприличных лосинах, с длинной сигаретой в тонких пальцах. Девчонка медленно докурила и села в машину.
– Петя, а что за девушка в твоей машине? – поинтересовалась она у мужа.
– Красавица? – обтягивая на огромном животе черную майку с надписью «Boss», глупо захихикал муж. – Моя подружка.
Скандала не произошло. Оля закрылась в комнате, недавно переоборудованной из детской в ее личную спальню. И сидела там, пока за мужем не захлопнулась дверь. Но перед уходом он крикнул с порога:

– А что ты думала? Я здоровый, еще молодой мужик, а ты? Посмотри на себя! Да вспомни, когда мы последний раз этим занимались!
Когда муж вернулся, Оля твердо заявила: терпеть такого не намерена! Уходи!
И он ушел. Как джентльмен – взяв только свои костюмы.
И Оля вдруг поняла: она осталась совсем одна. Из зеркала на нее смотрела женщина под пятьдесят, грузная, с учительской гулькой на голове. Блеклая и неинтересная. Жизнь, казалось, была прожита. И прожита впустую. Только дочки и были ее смыслом существования. Но теперь они в ней не нуждались. Все, что им требовалось, ежемесячно выдавал Петр в валюте.
Дни потянулись серые. Нарушил серость только один эпизод – Петр приехал говорить о разводе. Оля готовилась к этой встрече больше, чем к собственной свадьбе. Успела пару раз сходить в солярий, сделала у дорогого мастера модную прическу, накрасилась. Петр ее еле узнал.
– Давай поговорим наконец, Петя… – очень ласково и совсем не просительно сказала Оля.
– О чем? – он почувствовал какой-то подвох.
– О нас. Мы прожили ведь вместе больше двадцати лет. И только когда ты ушел, я поняла, что я тебя люблю. Да, мы никогда не испытывали страсти. Но… Я люблю тебя по-другому, по- настоящему. Давай не будем торопиться с разводом.
Петр согласился.
А через полгода у него случился инсульт. Молодая подруга поняла, что это тяжело – жить с человеком, на которого валятся «немолодежные» хвори. И честно призналась у постели больного: не выдержу. Выхаживать. Кормить с ложечки парализованного. Зачем? Зачем ей, молодой и красивой, это нужно?
И ушла. А через полчаса на пороге появилась Ольга. С ложечкой.
Ольга выходила своего Петра. Поставила на ноги. Уволилась из школы и вела его дела, пока он не был способен внятно говорить.
Недавно видела их. За последние пятнадцать лет они не изменились. Бизнес их рухнул, живут только на пенсию.
Петр и Ольга шли под ручку по аллее елей в ботаническом саду. И о чем-то шептались, смеялись…

Оставить комментарий