ДЕРЖАВНЫЙ ГРАДУС

Заметки к 110-летию IV государственной винной монополии

ЧАСТЬ I. От прадедов стакан веков

13. ПОГРОМ В ВИННОЙ ЛАВКЕ

С первых дней мировой войны в Российской империи был наложен запрет на продажу спиртных напитков – сначала на время мобилизации, дабы избежать пьяных безобразий на призывных пунктах, а затем (с 22 августа 1914 г.) и до конца войны. Запрет этот, первоначально касающийся только водки, постепенно распространили на вино и пиво.

Если принять во внимание, что по меньшей мере четверть государственного бюджета составляли доходы от винной монополии, то с финансовой точки зрения введение сухого закона было, мягко сказать, непродуманной мерой. По оценкам экономистов, запрещение продажи спиртных напитков вызвало в стране ежегодный дефицит в 725 миллионов рублей – золотых, разумеется.

А поначалу введение сухого закона сопровождалось всплеском верноподданнических эмоций. Газета «Минский голос» вещала: «Разрешение свободной продажи вина и пива в настоящее время было бы величайшим злом для России. Этого да не будет!»

«Вечерний час» в августе 1914-го умилялся: «С 1-го сентября закрывается в Минске приют для вытрезвления за неимением в нем необходимости. (Да, имелся у нас при Губернском попечительстве о народной трезвости особый такой «приют» со специальной амбулаторией! – С.К.) Кроме того, на неопределенное время закрывается при 2-й городской амбулатории лечебница для алкоголиков. В помещении закрывающегося приюта для вытрезвления открывается дневной приют «Ясли» для детей призванных из запаса воинов».

Да уж, раскатали губу губернские деятели: «за неимением необходимости в приюте для вытрезвления»… И как все это замечательно повторилось в 1985 году! Закрывали «приюты», то бишь вытрезвители, но зато вскоре понадобилось расширять токсикологические и реанимационные отделения в больницах…

После введения сухого закона 1914 года прошло короткое время, и население занялось поиском выходов. Люди интеллигентные, обеспеченные добывали посредством любезных врачей рецепты на продаваемые в аптеках «лечебные вина». Ничего особенного в тех винах не было – просто добротный продукт из натурального винограда, коим невредно в умеренных дозах тонизировать организм. Однако же спровоцированная мода на винолечение привела к тому, что мини-бутылочки «Сен-Рафаель» стали звенеть даже в ранцах гимназистов.

Народ попроще перешел на прежде почти неслыханный напиток – самогон, а главным водочным суррогатом военного времени стал технический спирт. Правительство поддерживало производство этила для нужд фронта – прежде всего для автомобильных и авиационных частей, но благодаря усилиям тыловых махинаторов казенная бочкотара давала значительную течь. Самым же вожделенным стал продукт с маркой «Спирт 95°» – для медицинских целей.

Массовый характер приобрело тайное шинкарство, в обиход вошло безобразное уголовное словечко «ханка», означающее водку или ее подобие. Естественно, запестрели в газетах сообщения о жутких отравлениях суррогатами, о спекуляции спиртным:

«Аресты. Подвергнуты аресту на 3 месяца жительницы Минска Агафья Нечай и Мария Потапейка за торговлю денатуратом в качестве напитка».
Власти показушно-строго начали преследовать выпивох. Если раньше подобранного пьяницу-босяка полиция просто оставляла ночевать в участке и утром выгоняла пинком под зад, а обывателя посолиднее грузила на извозчика и доставляла домой, за что городовой получал от родственников свой честный целковый, то теперь пошли административные гонения с пропечаткой в газетах: «Арестован на 14 суток инженер Маценевич-Плавский за появление в нетрезвом виде в зале I класса вокзала и нарушение общественной тишины».

Ресторанное дело приходило в упадок, прежние помещения вынужденно перестраивались: «Новый кинематограф. Ранней весной будет приступлено к постройке нового кинематографа на углу Богадельной и Захарьевской улиц в доме Машкилейсона, где находился ресторан «Медведь». Под театр предположено занять два этажа». (Вечерние известия «Минской газеты-копейки», 12 января 1915 г.)

Но не бывает ограничений, которые нельзя обойти! Фокусы лигачевско-горбачевской эпохи, когда чиновник в кабинете помешивал ложечкой коньяк в чайном стакане, были известны еще за 70 лет до нее. В 1915 году фельетонист «Минской газеты-копейки» живописал: «Оригинальный «телефон» придумали владельцы некоторых ресторанов. К клиенту подходит официант и доверительно сообщает, что того вызывают для телефонного разговора в служебное помещение. Там клиенту незамедлительно предлагается рюмка водки. Иные, войдя в ресторан, сразу же начинают спрашивать где здесь телефон. Таким образом выписывается счет: «За два бутерброда – 20 коп., за два телефонных разговора – 1 руб.».

Рюмка водки – 50 копеек? Грабеж! Да всего лишь год назад за ту же полтину можно было взять бутылку!.. Но разрушительная машина уже не останавливалась. И кончили все дело, как известно, опившиеся автомобильным спиртом революционные матросы.

В феврале 1917 года вздыбившаяся чернь устроила чудовищный погром старого МВД, уголовники целенаправленно жгли полицейские учреждения с архивами и картотеками, на улицах забивали насмерть городовых. Тайные шинки стали явными, «ханкой» торговали в открытую, хозяевами на Захарьевской, в скверах и кинематографах стали вахлаки, сплевывающие под ноги шелуху семечек. «Вестник Минского Губернского комиссариата» жаловался:

«Безобразия на сквере. Нас просят отметить о вечерних безобразиях в городском Театральном сквере. Безобразия начинаются здесь, лишь только наступают сумерки. Сквер переполнен проститутками, подростками и хулиганами, которые задевают гуляющих и прохожих. В воздухе часто висят крепкие словечки; иногда хулиганы прибегают к «действиям», останавливая проходящих дам и барышень. В конце концов последние стали избегать проходить вечером через сквер».
Приличные люди перестали посещать рестораны, потому как здесь воцарилось все то же уголовное мурло.

Финальный «тост» за упокой старого питейного дела произнес 20 февраля 1919 года ЦИК БССР. Спустя 51 день после провозглашения советской республики печатный орган белорусских большевиков газета «Звезда» сообщила об «окончательном» решении алкогольного вопроса, о декрете следующего содержания:

«Все склады, магазины, погреба, в оптовой и розничной продаже, со всеми находящимися в них винами, инвентарем и др. принадлежностями, а также ранее реквизированные и взятые на учет какими бы то ни было органами: Чрезвычкомом и др. советскими организациями и те склады и магазины, которые в настоящее время обнаружены и пр. с момента опубликования настоящего декрета переходят в ведение Комиссариата здравоохранения Белоруссии».
Обыватель понял, что пить так добротно, как пили при царизме, ему уже не придется никогда.

Впрочем, в августе 1919-го большевиков вышибли из Минска поляки, и в городе почти на год утвердился изумительный питейный режим. В то смутное время произошла одна занятная история, связанная со спиртопромышленниками братьями Раковщиками – прародителями современного завода «Кристалл». Детективный этот сюжет требует отдельного повествования…

Оставить комментарий