РОД БЕЛОРУССКИХ АМАЗОНОК

Прабабка Оксаны, Мария, родила девочку в 17 лет. К этому времени ее городок два года как был под оккупацией. Прабабка так никому и не рассказала, от кого была дочка. Перебралась в другой райцентр, подальше от пересудов. Закончила какие-то курсы, устроилась библиотекарем. Замуж она так и не вышла.
Бабка Оксаны, Татьяна, родила дочку в 22. В 1965-м жилось легче, чем в послевоенные годы, но все же несладко, особенно матери-одиночке. Бабка никогда не рассказывала Вере, Оксаниной маме, кто ее отец. Даже сказку о погибшем летчике-испытателе, столь популярную в советское время, не потрудилась выдумать.
Кто папа Оксаны, молодая женщина не знает. Да и не интересно ей это стало с тех пор, как сама она родила малышку. От пьяницы и дебошира.
Четыре поколения белорусских амазонок выжили без мужчин.

ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Тогда еще они жили в двухкомнатной квартирке вместе: бабушка Таня, мама Вера, дочка Оксана и ее малышка Люба. Дружное семейство, теплый дом, где без конца что-то пеклось, тушилось, варилось, стиралось, убиралось. Женщины никогда не ссорились. По очереди гуляли с маленькой Любой, по очереди готовили. На кондитерской фабрике Вера и Оксана трудились посменно. Но так, чтобы вечером можно было вместе ужинать.

Белой скатертью с кружевами накрывался стол, женщины чопорно рассаживались, переходили на вы и рассказывали о том, что случилось за день. Иногда на этих ужинах присутствовали гости. Традиция выкать и изъясняться сложными оборотами гостей веселила. Вроде, фабричные работницы, а поди ж, изъясняются как благородные девицы конца XIX века. Шкафы в этом доме были забиты классикой, женщины перечитывали книги, обсуждали, морализировали. Зачитывались исследованиями биографий любимых писателей и поэтов. Как-то застала обсуждение истории Анны Керн, прославленной Пушкиным.

– Удивительная женщина, – говорила бабушка Таня. – В сорок лет рискнула выйти замуж!
– Да, соглашалась мама Вера, – удивительная женщина еще и потому, что нашла семейное счастье с мужчиной гораздо моложе себя.
И Оксана со старшими соглашалась:
– Для XIX века событие невероятное, потому что женщина после сорока в те времена считалась чуть ли не глубокой старухой.
– Но сейчас ведь это еще далеко не старость! – говорила мудрая бабушка. Может, наша Вера еще замуж выйдет? А почему бы и не выйти, если хороший человек позовет?
И женщины смеялись. Им весело было представлять, что кто-то из их рода матерей-одиночек нарушит семейную традицию не выходить замуж и производить на свет только одного ребенка – дочку. Тогда они не могли вообразить, как жизнь может шутить.

ВИРАЖИ И ФИНТЫ

Позапрошлой зимой умерла бабушка Таня. Шла из магазина, присела передохнуть у подъезда на лавочке – и заснула навсегда. Оксана как раз возвращалась с работы. Долго будила бабушку, долго они не могли поверить, что практически здоровая женщина вот так их покинула. В тот вечер впервые не было совместного ужина.

А через три месяца Оксану «сократили». Она пошла работать секретаршей на завод, познакомилась там с девчонками, мечтающими выйти замуж за границу. И увлеклась перепиской с заокеанскими женихами. Шутки ради, поместила на сайте знакомств и фотографию мамы. Что примечательно: у мамы тут же появился поклонник, пятидесятипятилетний австралиец. Маму долго смешила сама идея знакомства по интернету. Но на фото был белозубый крепкий мужчина, он так обаятельно улыбался! И писал, что мечтает о такой, как она – пухленькой брюнетке, пахнущей конфетами. Однажды он приехал. Привез ноутбук, три флакона духов с ванильным запахом, огромного зайца для Любы. И, с благословления Оксаны, мама Вера отбыла на континент, где водятся кенгуру.

Многие в нашей стране черпают свои познания о загранице из фильмов и телепередач. Где показывают, что у всех там есть виллы с бассейнами, куча денег, крутые машины. Короче, рай на земле. Рай с заокеанским женихом оказался гораздо скромнее. Трехкомнатный домик. Муж, считающий, что его надо обслуживать. Незнание языка, отсутствие круга общения. И известие через месяц – сорокатрехлетняя Вера… беременна.

Узнав об этом муж резко изменился. Стал грубить. Перестал выдавать деньги. И однажды избил.
После этого Вера сбежала в лагерь беженцев. Нервное потрясение не прошло бесследно – она потеряла ребенка. Но… возвращаться в Беларусь не захотела. Пока она живет в лагере для беженцев, учит язык, пытается развестись. Однажды написала дочке: «Тут все же лучше, чем у нас. Тут тепло, пальмы, океан. Я надеюсь, что устроюсь тут, милая моя девочка, и вы с Любочкой сможете сюда приехать…»

Оксана, оставшись в двухкомнатной своей квартире одна с Любашей, совсем затосковала.
– Может, и мне поискать австралийца? – задала она как-то маме вопрос. И мама ее полностью поддержала.
Жених для одиночки
Оксана ко всему относится обстоятельно. Забеременела потому, что посчитала: ребенка хочется, условия есть, мама с бабушкой помогут. И родила. Тут она снова стала рассуждать здраво:
– Что у меня тут есть? Неинтересная работа и квартира. Если квартиру не продавать – можно всегда сюда вернуться. К такой же неинтересной работе. А в Австралии у меня мама. Если туда уеду – получу в лучшем случае хорошего мужа и маму, в «среднем случае» только маму, в худшем – вернемся с мамой сюда. В общем, ничего не теряем.

Рассуждения воплотились в жизнь – Оксана уехала в Австралию. К мужу, который на двадцать пять лет старше. Но мужу неплохому: он согласился на то, чтобы Вера жила с ними, устроил Оксану на языковые курсы, пообещал после курсов устроить на работу. Так и сказал: «Пять лет я тебя содержу, учу, а после будешь переходить на самоокупаемость!»

Любу полюбил, радуется Оксана, как свою дочку. Балует страшно. И, что удовлетворяет Оксану, не требует от нее совместного ребенка. Потому что в предыдущем браке – трое своих.

ЧЕГО ХОТЯТ ЖЕНЩИНЫ?

Риторический вопрос. Оксана столько писала о прелестях заокеанской жизни, что начинало уже казаться: все, род амазонок заканчивается, начинается род нормальный. Муж у Оксаны есть. Значит, у Любы может быть не только муж, но и младенец мужского пола. Что-то преломилось в судьбе этой семьи…

Когда я собиралась о них написать, нужно было уточнить некоторые моменты семейной биографии. Отправила Оксане электронное письмо. И получила неожиданный ответ: «Я в Беларуси, набери на домашний!»
– Оксана, что ты тут делаешь?
– На несколько месяцев приехали с мамой, отдохнуть от хорошего климата. Заходи в гости, расскажу.

И вот мы сидим, как несколько лет назад, за столом с белой скатертью в кружевах, беседуем. Женщины, загорелые и красивые, снова выкают друг другу, снова обсуждают литературные темы. Родина, все-таки. Не город этот, не страна. Для них Родина – эта скатерть, эти книжные шкафы, этот шум троллейбусов под окном. В старой квартире двадцать лет не было ремонта. В ней появились свидетели иной жизни – иностранные вещи, Любины яркие игрушки. Домашний кинотеатр. Но женщины облачились в старые платья, достали старые салфетки и выставили на стол старый советский сервиз.

– Так что, вы правда приехали только на пару месяцев?
– Не знаем…, – вздыхают. – Скучно там. Трудно освоиться. Да, и питание там лучше. Там комфортнее. Но ску-у-чно… И Люба русский язык забывает. А белорусский и вовсе не слышала.

Они еще что-то рассказывают, пытаясь оправдать свою тягу вернуться. И, наконец, озвучивают: австралийский муж – ограниченный. Преподаватель экономики, а в доме ни одной книжки не прочтет. Приходит с работы – и не оторвать его от спортивного телеканала. Напрягает он их, женщин.
Уже в дверях Оксана признается:
– Мы не привыкли зависеть от мужчин, считаться с их «тараканами», мы их не понимаем.
– Может, ты просто мужа не любишь?
Оксана сделала большие глаза:
– А ты веришь еще в то, что смысл существования женщины любить и быть любимой? Глупости, предназначение у нас только одно – дать жизнь.
Похоже, род белорусских амазонок все-таки не прервется…

Оставить комментарий