ДЕРЖАВНЫЙ ГРАДУС

Заметки к 110-летию IV государственной винной монополии

ЧАСТЬ I. От прадедов стакан веков

Продолжение (главы 7-9)

7. ЧАРКА СОЛДАТСКАЯ

До революции в Минске квартировали два пехотных полка и артиллерийская бригада, а всего служивого народу было около 5 тысяч. Совершенно ясно, что где солдат – там и водка. Вопрос только в том, насколько она легальна.

Современные суждения о ежедневной казенной чарке для нижних чинов в старой армии зачастую страдают ностальгическим приукрашиванием и неточностями. Особенно любили подобные легенды в Советской Армии мирного времени, где употребление солдатом спиртного автоматически означало водворение его на гауптвахту.

Внесем ясность. Действительно, до 1908 года солдатам и унтер-офицерам повсеместно выдавалась так называемая винная порция. Непьющие воины получали денежную компенсацию.
Однако 30 декабря 1908 г. по военному ведомству был издан приказ за № 584. Первые его три пункта настолько содержательны, что достойны цитирования:

«1. Отменить установленную ст. 197 кн. ХХ С.В.П. (изд. 2) выдачу нижним чинам винной порции, заменив ее, впредь до изменения в установленном порядке статей закона, легким виноградным вином, пивом или улучшенной порцией, в зависимости от условий расквартирования войск, времени года и проч.; решение вопроса – чем заменять ее в частности, предоставить начальникам частей.

2. Воспретить продажу водки и крепких спиртных напитков в солдатских лавках и буфетах, допустив лишь продажу легкого виноградного вина и пива.

3. Воспретить начальникам всех степеней по своему усмотрению давать водку нижним чинам целой части в военное или мирное время, допустив выдачу ее только отдельным нижним чинам в виде лекарства».

И тем не менее, каково! Представим по аналогии: в современном городке Уручье под Минском в 120-й гвардейской бригаде рядовой срочной службы заходит в полковую чайную и небрежно роняет у стойки: «Мне стакан красного». И про себя тихо прикидывает: «А пивом затарюсь в военторговском гастрономе».

8. ВОДКА СПЕ-ЦИ-АЛЬ-НАЯ!

Средний класс хотя и налегал на водочку вместе с народом, но знал толк в более тонких напитках. Полюбопытствуем адресованной ему рекламой. Вначале о вине заграничном: «До еды рюмка великолепного французского вина Сен-Рафаэль предохранит вас от желудочных заболеваний».

И снова о том же: «Лучший друг желудка! Вино Сен-Рафаэль превосходно на вкус. Из всех известных вин это наиболее укрепляющее, возобновляющее силы и тоническое. Каждая бутылка снабжена печатью Российской таможни и брошюрою доктора Де Барде «О Сен-Рафаэльском вине как о питательном, укрепляющем и целебном средстве».

И оно же под закуску: «Пожалуйте за яствами. Минский купец Николай Морозов извещает о получении к празднику нового транспорта целебного вина Сен-Рафаэль, а также в большом количестве крымских вин. Из Астрахани – рыбные товары: икра, семга, малосольная осетрина, севрюга. В запасе много свежих киевских мармеладов, пастилы и шоколадных конфет».

А вот это уже по-нашенски: «Пейте «Спотыкач», лечебное виноградное вино в заведениях А.Мамулова», – призывали газеты. Славно, должно быть, подлечивались означенным винцом… Порой кажется, что, кроме «винолечения», иного способа укрепить здоровье тогда не существовало:

«Обращайте внимание на знак + на этикетках лечебных вин и коньяков, продаваемых в аптеках». А вот более безыскусное: «В сильные морозы вам будет тепло, если вы будете пить Гимриндское №9, Алезань № 13, Венгерское № 22 – вина из кавказского ренскового погреба «Кахетия» садовладельца Алексея Мамулова».

Когда же возникала необходимость популяризировать новые марки напитков, то рекламопроизводители обращались к усложненным жанрам. Вот характерный скетч под рубрикой «Монологи и диалоги» на первой странице «Минского слова» за 17 сентября 1908 года: «Читали мы в газетах: «Тархун» да «Тархун»… Что за штука такая? Послали к Шустову (знаменитая виноторговля с сетью фирменных магазинов. – С.К.). Принесли. Водкой горькой оказалась, спе-ци-аль-ной! Ну, значит, закусочку соорудили, да и «натархунились». Ничего, хорошо… Дядюшка Дормидонт Лукич после каждой рюмки все приговаривал:

– Изрядное средствие: и грудь мягчит, и приятные мысли производит».
Отечественные виноградные вина были в целом недороги. Известный в Минске виноторговец Мамулов отпускал товар из своего главного склада по таким ценам: бутылка сухого и полусухого – от 20 копеек и дороже; ведро – от 3 руб. 20 коп.; вино мускатного типа – от 60 коп. бутылка; шампанское – от 75 коп. до 3 руб. Пустые бутылки с маркировкой «А. М.» принимались обратно на склад по 5 копеек.

9. «КЕРОСИНЩИКИ» И «ГАСИЛЬЩИКИ»

Упомянутая в предыдущих главах казенная винная лавка № 582, что располагалась в Троицком предместье Минска, продавала также денатурированный спирт. Четверть стоила 65 копеек, использовали его обычно для примусов. Обычно?..

Чтобы оценить, насколько присуще было городским низам употребление алкогольных суррогатов, надо в целом уяснить, каков был тогдашний денатурат. Историки И.Шеин и Н.Плотников указывали, что денатурация спирта (приведение его в негодное для питья состояние) стала применяться в российской винокуренной промышленности только с начала XX века. 12 мая 1903 года вышел закон, разрешающий безакцизный отпуск и продажу денатурированного спирта и отбросов спиртоочистительных заводов не только из казенных складов и винных лавок, но также из частных торговых заведений – по усмотрению министерства финансов. На основании закона от 24 мая 1911 г. и правил, утвержденных министром финансов 9 августа 1913 г., спирт общей денатурации отпускался для целей освещения и согревания, для дезинфекции и научных надобностей.

Денатурация была общей и специальной, но в целом сводилась к добавке в спирт особых веществ, которые, не изменяя его технических свойств, вызывали отвращение уже по одному внешнему виду, запаху, а тем более вкусу. Общей денатурации подвергался спирт для технических нужд. При специальной в спирт добавляли вещества, не способные навредить продукту, который из него приготовляется. Например, спирт, идущий на приготовление уксуса, мог денатурироваться только уксусом.

Набор ядовитых денатурирующих веществ, используемых в западных странах, был формально принят и в России, но, как правило, ими не пользовались. Для нашей «гуманной» денатурации применяли обычный керосин, данный способ был закреплен циркуляром № 2242 от 2 июля 1913 года Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей. Пойти на этот шаг вынудили случаи смертельных исходов от употребления денатурата. А разбавление керосином давало возможность использовать спирт для питья (при определенной решимости и желании!), но – без стопроцентной смертельной угрозы.

Полагаем, что в городской среде любителей «керосинить» отыскивалось немного даже на социальном дне. Хватало средств на казенную очищенную хлебную водку, которую одинаково уверенно пили и последний босяк с Нижнего базара, и минский губернатор действительный статский советник Я.Е.Эрдели.
Но это – в городе. А прижимистая деревня способна была проглотить отраву.

По-белорусски керосин – газа (вариант произношения – гаса). Жаргонизм «гасить» (по-черному пить) происходит, как нам кажется, отсюда. Конечно же, сам керосин никто не пил. В чеховском рассказе «Неосторожность» герой, возвратившись поздно с крестин, решил дома «добавить» и по ошибке вместо водки налил себе керосина. Но это не более, чем курьезное происшествие, впрочем, довольно распространенное в быту.

И тем не менее, почему – «гасить»? Вся штука в том, что в белорусской деревне вместо мудреного «денатурат» говорили по привычке «гаса». Ярко-обличительную заметку на тему спаивания крестьян суррогатами в Горецком уезде поместила газета «Наша Нiва» в № 11 за 1910 год (язык печатного оригинала): «С. Хомiно, Могiл губ. Гор. п. Дажылiся нашы суседзі да таго, што аж стыдна прызнацца! Шмат па якіх вёсках таргуюць гарэліцай як жыды, так і самі селяне. Напрыклад у суседняй вёсцы адзін селянін купляе той спірытус, каторы ужываецца заместа газы, і, разбавіўшы вадой, прадае заместа гарэлкі. Адзін ласун ад такой прыправы ўжо выправіўся на той сьвет; другога чуць адратавалі. Найбольш ліецца гарэлка на вясельлях; і там каб танней абыйшлося, ужываюць, развёўшы вадой, таго спірытусу каторы толькі згодны замест газы, а для людзей – атрута».

Но где же, спросим мы, знаменитый белорусский самогон? Его золотая эпоха наступит в 1914 году, и об этом – в последующих главах.

А здесь вспомним еще один водочный суррогат – киндербальзам (дословно «детский бальзам»). Этот, с позволения сказать, род лекарства в огромных количествах производился в аптеках и применялся при всевозможных легких хворях – простудах, зубной боли и т. п. Что ни аптека – то свой рецепт киндербальзама, взятый, конечно же, «из новейшего швейцарского медицинского журнала». Аптекарские ученики бесконечно фантазировали со спиртовыми растворами эфирных масел – гвоздичного, лавандового, лимонного, мускатного, но основной «лечебный» эффект достигался благодаря алкоголю. Вот, скажем, надоест няньке кричащий младенец – она и капнет ему через соску киндербальзаму. А оставшееся в бутылочке допьет сама…

Дошедшая до наших времен сладкая алкогольная микстура пертуссин («от кашля») – это прямой потомок сомнительных снадобий «для детей». И подобно тому, как сегодня среди женщин и подростков распространен пивной алкоголизм, так и в прежние времена означенная категория лиц нередко имела «подсадку» на киндербальзам.

В статистических данных по Минской губернии за 1912 год нет сведений о числе умерших от отравления исключительно суррогатами алкоголя. Значилось просто: «от пьянства». А чем опился человек – денатуратом или шустовским коньяком, то неведомо. Цифры же такие: при населении 2.938.129 в губернии за год от пьянства умерло 43 человека. Сравним это с числом жертв случайной смерти: убитых молнией – 23, задавленных или умерших от падения с высоты – 69, сгоревших и убитых на пожарах – 14, умерших от угара – 25, замерзших – 10, утонувших – 253, укушенных до смерти дикими зверями – 5 человек.

Оставить комментарий