ДЕРЖАВНЫЙ ГРАДУС

Заметки к 110-летию IV государственной винной монополии

Часть I. От прадедов стакан веков

1. ШКАЛИК, ЧАРКА, ШТОФ…

– Сотку накатишь? – вопрошает-утверждает зашедший на огонек сосед по даче и вынимает сосуд, имеющий у него название «дежурный штоф».
Как человек, не чуждый алкоголю, я расставляю рюмки, выкладываю малосольные грузди, черную редьку, старое сало. Все прекрасно, но по неизбывной буквоедской манере уточняю:
– Как ты понимаешь слово «сотка»?
– Ну, сто грамм, – бесхитростно отвечает офицер-отставник Владимир Васильевич.
– А вот и нет, товарищ подполковник! Хотел ты зажилить сейчас целых двадцать три грамма, потому что исконно сотка – это старинная мера объема жидкостей, равная одной сотой части ведра. Но ведра не советского десятилитрового, а – исторического, объем которого опытным путем определился так, что это должна быть посудина, которую способен унести взрослый человек. Мера тому ведру была двенадцать и три десятых литра, и, соответственно, сотка (или чарка) – это не сто миллилитров, а сто двадцать три!

По мере опорожнения штофа наша беседа приобретает все более умственный характер, и по аналогии я возвращаюсь к давнему спору о том, в каком году начинается двадцать первый век: в двухтысячном или в две тысячи первом? Когда-то Владимир Васильевич согласился со следующим аргументом-сравнением: в ящике водки 20 бутылок, поэтому новый ящик начинается с 21-й бутылки, а на 20-й заканчивается предыдущий.

И теперь вот объяснение: почему в водочном ящике всегда 20 ячеек, а не, допустим, 18 или 24. Исконно было принято, что ящик по суммарному объему бутылок соответствует ведру – основной мере оптового счета «зеленого вина». А классическая водочная бутылка – 0,615 литра. В ведре 20 бутылок, поэтому водочные ящики традиционно содержат столько же ячеек.

Подполковник не обижается, когда я объясняю, что ошибочно называть штофом всякую бутылку с прямоугольным или квадратным сечением, поскольку штоф – это строго калиброванная емкость в 1,23 литра или в одну десятую ведра. А наш «дежурный штоф» (на самом деле бутылка из-под виски) стоит ближе к полуштофу или старой водочной бутылке.
Короче, расчерчиваем мы следующую таблицу мер объема жидкости:

Согласимся, что сегодня трудно понять некоторые реалии из прозы Чехова и Куприна, Коласа и Горецкого, если не знать бытовых прозваний емкостей для спиртного. Или вот, например, припевка рабочей артели, которая подгуляла после шабашки в Белокаменной и шлепает обратно лаптями по Могилевскому тракту:

Четвертная – мать родная,
Полуштоф – отец родной,
Сороковочка – сестрица
Научили водку пить,
Научили водку пить,
Из Москвы пешком лупить.

Сороковка (она же «косая», или «косушка», «четушка») – это водочная полубутылка (0,3075 л). Казенная четвертная бутыль из-за своего удлиненного горла имела прозвание «гусь» (название бытовало в Минске вплоть до конца 1930-х годов, а современная трехлитровая банка – это гусь-мутант). И далее можно вспомнить: стандартная винная бутылка – «диковина», «диковинка» или «шишка»; чарка – «жулик»; шкалик (голландское skaal) – «мерзавчик» или «мерзавец»…

(Надеюсь, что после прочтения вышеизложенного догадаются на одном из белорусских стеклозаводов выпустить сувенирную мерную кружку с делениями «ретро». Уверен, она будет пользоваться успехом у владельцев домашних баров.)
И вот, когда мы слегка разобрались с терминами, можно наконец повествовать

2. ПРО ВОДКУ ДО Н. Э.

Сколько веков стоит Минск – столько в нем и производят на продажу веселящие напитки. В каком таком доисторическом году на торжище у слияния Свислочи и Немиги был продан первый кувшин с забродившим медом и когда у нас начали перегонять брагу – установить уже невозможно.

Зато в истории памятен год 1896-й – пиковое время введения на просторах Российской империи так называемой IV государственной винной монополии. Фактически мы и сегодня живем по тем нормам, которые разработал и внедрил министр финансов граф Сергей Юльевич Витте (подробности – в популярной книге Вильяма Похлебкина «История водки»). И, к слову, лично я ничего плохого в той «имперщине» и «тоталитаризме» не вижу.

Алкоголь – настолько специфическое явление, что нуждается в исключительно государственном контроле. Есть четкая закономерность: чем выше общий «градус державности», тем качественнее водка. Вспомним алкогольный беспредел начала 1990-х годов: в уличных ларьках круглосуточно продавалась «паленая» водка, фальсифицированный коньяк, гидролизный спирт «Рояль»…

В общей историографии события разделяют на те, что были до нашей эры и – после наступления эры новой. В истории же алкогольного потребления я избрал в качестве «нулевого» вышеупомянутый 1896 год. Но что было до него, когда не запрещалось продавать спиртное в разлив, когда еще не стали строго обязательными калиброванные бутылки с гербовым оттиском на сургучной укупорке?..

Благочестивые горожане имели обычай закупать водку лужеными металлическими емкостями, словно постное масло или керосин. В мещанском и господском быту наличествовала (традиционно на кухне или в буфетной) большая водочная посудина, которую опорожняли по мере надобности – то ли для приготовления настоек и наливок, то ли для лекарских снадобий и прочего.
Любители же выпить вне дома сталкивались с ценовым произволом винных откупщиков и, естественно, искали места где подешевле. Вот примечательная заметка в одном из номеров газеты «Минский листок» за 1890 год:

«Злобы дня. Зеленый Луг – местность в шести верстах от Минска, где господин Глинздич устроил что-то вроде ресторана. Местность если и не отличается особенной живописностью, как вообще окрестности нашего города, то во всяком случае могла бы удовлетворить всякого, кто желает после отвратительных городских запахов подышать чистым воздухом и погулять по сосновому лесу…»

Да ясно, что не ради прогулок под соснами тащились на извозчиках за городские заставы минские пьяницы! «Странная» мода на загородные распивочные заведения была продиктована стремлением уйти от винных откупщиков, которые бессовестно вздували цены внутри городской черты. Именно так в эпоху водки «до нашей эры» близ Минска заимела худую славу местность с характерным названием «Три Корчмы».

Пролегала она за железнодорожным переездом в конце Нижнеляховской улицы, где начинался Могилевский тракт. Тут и вправду шумели придорожные корчмы, имелся постоялый двор. «Три Корчмы» были традиционным местом, где собирались тогдашние «дальнобойщики» – грузовые извозчики, именуемые бологолами. Сюда же по указанию полиции вывозились нечистоты с минских улиц и дворов. В 1920-е годы поблизости выстроили рабочий поселок Коминтерн (район совр. Октябрьской улицы), но искаженное название «Корчи» еще долго бытовало в городе как обозначение криминального района.

Белорусский библиофил и краевед Ромуальд Земкевич (1881–1944) оставил очерк «Стары Менск у беларускiх успамiнах», где имеется еще одно колоритное описание: «На самым рагу вуліцы, каля Аляксандраўскага палаца (на углу улиц Захарьевской и Белоцерковной в районе совр. площади Победы. – С.К.), знаходзіцца вялікі чырвоны крыж, да якога мясцовыя жыхары адносяцца з вялікай набожнай пашанай. Аб гэтым крыжы ходзіць легенда, каторая кажа, што пакуль гэты крыж стаіць, усе жыхары блізкаляжачых дамоў забяспечаны ад усялякіх эпідэміяў, пажараў і гэтаму падобных няшчасцяў.

Намітусь праз вуліцу ад Аляксандраўскага палаца ў часе так называемых откупаў знаходзілася рагатка-застава са шлагбаумам. Дом рагаткі-заставы захаваўся і дагэтуль; калісь быў у гэтым доме шынок пад назвай «Красны».

У часе откупаў, калі вольны ўвоз водкі ў горад сурова быў забаронены і рагаткавыя сторажы, узброеныя страшнымі пікамі – стальнымі вострымі прутамі, старанна калолі вазы праязджаючых і кішэні падарожных, шлагбаум іграў вялікую ролю: за ім, як быццам за чарадзейскім кругам, пачыналася праўдзівая свабода для тых, каторыя ўмелі цаніць таннасць гарэлкі. Сюды ў свята, быццам на кірмаш, пёрлі велізарныя гурткі дробных чыноўнікаў і мяшчан выпіць ды павесяліцца за танныя грошы: розніца цэн на водку ў горадзе і за горадам, значыцца, за шлагбаумам, была аграмадная. Няма дзіва, што дзеля гэтай прычыны за горадам было вельмі многа дробных шыночкаў, паміж каторымі першае месца займаў шынок «Пад караблём» («Под окрэнтэм»), закрыты ўжо ў часе ўстанаўлення дзяржаўнага манаполю на гарэлку. Шынок «Пад караблём» называўся так дзеля таго, што на вывесцы быў намаляваны нейкім дамарослым артыстам карабель на моры і чырвананогія буслы велічыні такой, як і карабель. Шынок гэты добра быў вядомы сучасным беларускім дзеячам і пісьменнікам, каторыя збіраліся часта ў ім, ідучы ў лес на маёўкі і шпацыр».

А, ей-богу, ничего хорошего не было во времена до 1896 года, когда на месте теперешнего Обелиска Победы торчали отмороженные прислужники частного капитала и стальными заточками пороли в бок всякого, заподозренного в проносе водки!

Продолжение следует.

ВЕДРО........(содержит 4 четверти или 10 штофов или 16 винных бутылок или 20 водочных)........12,299 л
ЧЕТВЕРТЬ........(5 водочных бутылок)........................3,0748 л
ШТОФ............(2 водочных бутылки или 10 чарок).........1,2299 л
ВИННАЯ БУТЫЛКА............................................... 0,7687 л
ВОДОЧНАЯ БУТЫЛКА...........0,5 штофа)...................0,615 л
ЧАРКА..............................(2 шкалика)...................22,99 мл
ШКАЛИК.............................................................61,497 мл

Оставить комментарий