АХ, PARIS, PARIS!

В Беларуси всегда был свой Париж. По крайней мере, так утверждают его жители. Получившая свое название от Наполеона, восхищенного окрестными пейзажами, последние 33 года деревня томилась под именем Новодруцк в ожидании исторической справедливости. Возрождение Парижа случилось 18 июля 2006 года. «ЭН» не могли не отправиться на встречу с мечтой.

УВИДЕТЬ ПАРИЖ И…

Туда вовсе не ведут все дороги: сначала нужно добраться до города Поставы Витебской области, затем еще час с лишним на поезде, и вы в… да, все еще в Новодруцке. Изголовье железнодорожной станции все еще короновано официальным старым именем. Тот же населенный пункт значился и в проездном билете. Сидя на спуске с рельсового холмика, курит старый парижанин, показывает дорогу в центр, признается, что его искренне не волнует, как называется его родная деревня. Но на церковь зайти посмотреть очень рекомендовал.

Остался позади перекресток с распятьем, начинается деревня. Более чем скромные, но вполне аккуратные деревянные домики выдают иногда в своих рядах старые, каменные, немного замшелые остатки бывшего социального неравенства. «Была то панская усадьба, это все ее дома, – говорит Ирина, местный житель, – потом здесь было общежитие нашего ПМК. А какие тут шли серьезные мелиоративные работы! А сейчас безработица одна, и общежитие ни к чему».

Проходим заброшенные колхозные постройки. Ирина очень рада, что деревне вернули прежнее имя, чертит воздух рукой: вон там у вокзала, где остатки ПМК и промзона еще видны, там всегда Новодруцк был, там вдали, где церковь желтая – это Осина-городок, а весь центр с домиками и есть Париж. Возвращение старого названия не повлекло за собой в деревню поток туристов. Напротив, чем дальше, тем больше молодежи стремится уехать кто в Минск, кто в Витебск, работы нет, учиться негде, ничего веселого. Детский сад не работает, вместо больницы – дом для престарелых. «Хотя молодежи здесь порядочно, – сказала Ирина, глядя вслед проносящемуся мотоциклу с коляской и шестью хлопцами, примостившимися на нем кто как мог. – Но заняться им все равно нечем, кроме как помогать взрослым с хозяйством, да колхозу не дать совсем пропасть. Да вот и пришли, я вас к Лене отведу, она больше всех про наше место знает, тридцать лет боролась за справедливость».

ЛУЧШЕ, ЧЕМ В ПАРИЖЕ

Бабушка Лена, веселая, с лихо заломленным на бок хвостиком волос цвета корицы, сначала недоверчиво смотрит, после молча ищет какую-то книгу:

– Мне уже не хочется с журналистами общаться. Приезжали тут недавно одни телевизионщики, так нас опозорили и себя с нами заодно. Ходят они, две эти дамы, по деревне по нашей и на французском между собой разговаривают и оператор с ними. Разговорились мы, по-русски, конечно, и как я не поняла сразу, что они сюда приехали поиздеваться над нами. Я три дня провела в их компании, доверительно рассказывая о наших чувствах к этому местечку. Но когда увидела этот срам по телевизору, то мне стало так стыдно: болтаем мы, они меня мадам Элен зовут, а оператор что-то все у речушки нашей крутится – это он там лягушек искал. Все хорошее, что я сказала о нашем крае, конечно же, вырезали, показали пьяную женщину, лежащую под забором, да разруху нашу. А чего тут смеяться? Над кем? Над собой? Место хоть исторически и зовется Парижем, но уже давно умирает, забытое всеми. Мы даже не можем старую табличку населенного пункта вернуть, так и зовемся – Новодруцк. А показать красивое и здесь есть что: вон цветы какие цветут, вон какая школа у нас замечательная. А какой Париж был в конце 60-х – в начале 70-х годов! Мы бы вам показали, какой процветающей, ударно работающей деревней мы были когда-то. А мне другой Париж и не нужен. Конечно, у всех свое понимание красивой и хорошей жизни: но мне тут лучше, в своем белорусском Париже.

Бабушка Лена немного разговорилась, находит книгу, что искала, жалуясь на то, что у нее, местного знатока истории, постоянно пропадают ценные книги: возьмут почитать и не вернут. Она хранит довольно большую папку газетных заметок и фотографий всего того, что связано с историей ее края. Начиная с 1973 года, когда Парижу от секретаря райкома партии Клочковой досталось имя Новодруцк, жители деревни каждые десять лет писали коллективные письма-протесты и добились-таки 33 года спустя. «А какая разница, спрашивали нас. Да никакой! – говорит бабушка Лена. – Но историческую справедливость нужно было восстановить. Кто же, кроме нас, будет интересоваться историей родных земель? Вот нашла книгу, читайте! А я уже без очков не могу».

Оказывается, книги закрепили даже точное время возможного пребывания Наполеона в здешних краях. Двигаясь тремя параллельными дорогами из Вильнюса, главные силы французской армии прошли и по Поставскому району. Предполагается, что, выйдя 18 июля 1812 года из Глубокого, Наполеон уже к полудню того же дня остановился в деревне, так похожей своими пейзажами на окрестности французской столицы. Но эта же книга дает и другие причины переименования деревни. Мол, названа она по факту проживания в ней некогда плененных французских солдат. Говорится и о том, что до переименования место все-таки называлось Новодруцком.

– Не было этого! – возражает бабушка Лена. – Сколько я помню, скольких дряхлых стариков я расспросила, никто ничего подобного не помнит и не слышал. Хотя захоронения после войны 1812 года определенно были. Новодруцком деревня тоже никогда не была: вплоть до нашествия Наполеона место называлось Парыжжа.

ПАРИЖСКИЕ БУДНИ

Местные жители несказанно рады восторжествовавшей справедливости. Бабушка Лена бережно, вот уже пять лет, хранит бутылку шампанского, оставленную некогда телевизионщиками: ждет их возвращения, чтобы вместе отпраздновать переименование деревни. Может, и приедут. Анна Иосифовна, старожил, выносит из дому завернутую в платок старенькую газету: про нас написано, про Париж наш. А вот батюшка Анатолий считает, что шумиха, поднятая вокруг названия, даже внимания не заслуживает. Мол, весь этот Париж был выдуман хозяином усадьбы, в которой остановился отдохнуть Наполеон, а место всегда называлось Осина-городок, известное своей древней православной церковью. Кстати, возле той самой церкви, под руководством батюшки возятся строители, воздвигая памятник погибшим солдатам Петра I.

– Работа кипит, к осени, наверное, закончат, да только издевательство это сплошное, – говорит живущий по соседству Владимир. – Это что же получается? Тогда нужно и эсэсовцам памятник заодно ставить. Ведь во время шведской войны (а белорусы с поляками были тогда союзниками шведов), Петр выжег полземли белорусской, убегая от Карла. Так что же, нужно ставить памятник тем, кто жег наших предков, которые, защищая свою землю, живота не жалели? Поставили бы хоть памятник Калиновскому, что ли…

ВМЕСТО P.S.

Прогуливаясь по Парижу, совсем не хотелось смеяться над этими милыми, трогательными и очень образованными людьми. Посетив однажды настоящий Париж, корреспондент «ЭН» удивилась, обнаружив в маленьком белорусском поселении людей гораздо более гостеприимных и вежливых: каждый встреченный по дороге житель непременно приглашал пообедать, посидеть, поговорить, рассказать свою небольшую, но очень важную историю…

Оставить комментарий