БОРИС ЭЙФМАН: «Времена героев прошли. Но небезвозвратно»

На прошлой неделе случилось серьезное событие в российском хореографическом искусстве – 60-летний юбилей отметил артист балета, балетмейстер, педагог, художественный руководитель – директор Санкт-Петербургского государственного академического театра балета, народный артист России, лауреат Государственной премии РФ Борис ЭЙФМАН.

С юбилеем Бориса Яковлевича поздравил Владимир Путин. Поздравим и мы. Тем более что Санкт-Петербургский государственный академический театр балета Бориса Эйфмана знают сегодня во всем мире. Шесть месяцев в году он гастролирует на самых престижных площадках Америки, Европы, Азии, Африки. В остальное время – выступает на ведущих московских сценах и у себя, в Санкт-Петербурге. Однажды балет Эйфмана гастролировал в Минске. Было это в 1987 году. В первые несколько минут нашего телефонного общения мы с Борисом Яковлевичем выяснили, что он помнит белорусскую публику как благодарную и воспитанную в любви к балету. И мечтает, что настанет день, когда он вновь сможет показать минчанам свое искусство.

ПЕРВЫЕ БАЛЕТЫ

Свой профессиональный выбор Борис Эйфман, по легенде, сделал в 13-летнем возрасте. Завел тетрадь с надписью «Мои первые балеты», в которую записывал сочиненные им хореографические композиции. На мой вопрос, действительно ли эта тетрадь существовала, Борис Яковлевич возмутился:
– Приезжайте в Петербург, я вам покажу. Специально храню, чтобы предъявлять неверующим.

– Я, собственно, потому спрашиваю, что нечасто в столь юном возрасте можно наблюдать такую определенность в выборе будущей профессии. Это было предвидение?
– На уровне детских фантазий и амбиций. Параллельно я вел дневник, в котором записывал, что веду его для того, чтобы мои будущие биографы могли «понять истоки моей гениальности». Это была претензия провинциального мальчика.

– Почему Вы увлеклись именно балетом?
– Трудно сказать. У каждого своя судьба, свой круг, который он должен пройти. Мне просто повезло, что я рано открыл в себе тот Божий дар, который мне был дан, а, открыв, не испугался, а весь устремился к исполнению своего предназначения. И посвятил этому всю жизнь. Это непростая жизнь – очень трудная, жертвенная.

– Когда-то Ваша жена Валентина Морозова блистала во всех спектаклях. А Ваш сын Александр, наверное, мечтает стать хореографом?
– Народная артистка России Валентина Морозова много лет была ведущей солисткой моего театра. На нее были поставлены все мои знаменитые балеты – «Мастер и Маргарита», «Идиот», «Свадьба Фигаро». Кстати, в Минске в 1987 году на сцене Театра оперы и балета Валентина танцевала Маргариту. Теперь она мама. Воспитывает сына и проводит репетиции с артистами театра. Сыну – двенадцать. И, к сожалению, или к счастью, он не увлекается балетом – его интересует кино и компьютеры.

ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОЙ ПЛАСТИНКИ

– Когда Вы, Борис Яковлевич, в 1977 году, в столице советского балетного искусства Ленинграде основывали свой театр, это было что – бунт, самовыражение, юношеский максимализм?
– Нет, бунта не было. Было естественное желание молодого хореографа реализовать свои творческие фантазии. То, что сейчас считается необходимостью для любого творческого человека. Сегодня мы ищем таланты, растим их и создаем им все условия. В 70-х существовал официальный канон балетного спектакля, никто не имел права его разрушать, и всякое инакомыслие считалось диссидентством и идеологической диверсией против советского балетного искусства, которое славилось во всем мире. То, что я делал, не носило характер революционного движения – а наоборот было эволюционным развитием балета. Власть восприняла это нервно и критически. Но народная любовь, которая с первых же программ сопровождала наш театр, не позволяла нас окончательно уничтожить. Нас терпели, периодически старались остановить, потому что боялись выпустить джинна из бутылки. Но он уже был выпущен. Мои спектакли шли во всех республиках СССР. А потом я поставил «Мастера и Маргариту». Спектакль получился очень искренний, вдохновленный идеями Булгакова, пронзительный и абсолютно несоветский. Я был готов к тому, что теперь мой театр действительно закроют. Но тут как раз началась перестройка. Изменился стереотип и отношение к незыблемым канонам советского искусства, и из врага народа я превратился в народного героя. Те критики, которые меня вчера уничтожали, стали петь дифирамбы и говорить, что вот оно наше настоящее новое искусство, адекватное перестроечной идеологии. Будто поменяли сторону пластинки.

– Как Вы к этому отнеслись?
– Я был рад. Потому что победил. Выдержал испытание. Много лет меня травили, принуждали к эмиграции, выдавливали из Советского Союза. Я не уехал, это большое счастье, что я сохранил свой театр в Петербурге. Время показало, что я был абсолютно прав, потому что сегодня мой театр знают во всем мире, и он является полпредом культуры современного балетного искусства России.

КОГДА СТРАСТИ В ЗАСТОЕ

– Вы согласны, что сейчас в мире наблюдается кризис хореографии. И если да, то как с этим бороться?
– Бороться с этим невозможно. Бороться можно с врагом (смеется). Что такое кризис балета? В первую очередь это кризис балетных идей и мыслей. А это значит, что отсутствует новое поколение хореографов, которое могло бы развивать то, что делали наши старшие коллеги, мое поколение, к которому относится и ваш Валентин Елизарьев, мы вместе с ним учились в консерватории. А где наши последователи? Сегодня они не реализует себя на высоком профессиональном уровне. Я думаю, главная причина в том, что профессия хореографа стала непопулярна, а молодые люди, подвергаются влиянию времени и не хотят обрекать себя на мучительную жертвенную жизнь. Молодежь не хочет жертвовать собой ради искусства.

– Времена героев прошли?
– Думаю, не безвозвратно. Но сейчас период застоя больших страстей, и нет желания подвига. Создать себя и посвятить служению одному непростому делу – это подвиг.

ВРЕМЯ НАС РАССУДИТ

– Правда, что на премьере балета «Чайковский» в 1993 году интеллигенция устроила около театра митинг в защиту оскверненного вами имени великого композитора?
– Это была не интеллигенция, а старушки, которым заплатили по 3 рубля. А интеллигенция в это время была на спектакле, который имел грандиозный успех. Обошел все сцены мира, и я за него получил «Золотую маску» и «Золотой софит». Но факт такой был. Впервые перед балетной премьерой состоялся митинг, на котором очень далекие от Чайковского люди потрясали плакатами «Руки прочь от нашего гения». Это тогда говорило о многом.

– А Ваш «Фигаро» критики называли порнографией…
– Это был балет-буфф, очень веселый. И там (смеется) никакой порнографии не было. Я был здоровым молодым человеком, и мне было интересно наблюдать, как по разному воспринимают люди балетное искусство, в соответствии со своими комплексами. Я очень долго занимаюсь балетом. За 40 лет многое пришлось выслушать в свой адрес и хорошего и плохого. Не могу сказать, что равнодушен к критике, особенно злостной, которая бьет наотмашь. Обидно не за себя, а за молодых артистов, у которых вызывает недоумение грязь, залепливающая искусство, которому они служат. Но, я убежден, время нас всех рассудит.

СПРАВКА «ЭН»

Борис Эйфман входит сегодня в «большую пятерку» ведущих хореографов мира. Путь Маэстро на вершину балетного Олимпа не был усыпан розами. В 1977 году он создал Ленинградский ансамбль балета – авторский театр одного хореографа, что для того застойного времени было явлением уникальным. Не имея не только сцены, но и постоянных репетиционных помещений, с маленьким коллективом, он сумел первым же спектаклем «Двухголосие» ввергнуть консервативную ленинградскую публику в состояние шока. Потом был балет «Бумеранг», о котором «Нью-Йорк Таймс» опубликовала рецензию под заголовком «Борис Эйфман – человек, который осмелился». В СССР обращение к музыке Pink Floyd, Д.Маклафлина, Р.Уэйкмана (Yes) было расценено как бунт, а соединение этих композиций с ошеломляюще эмоциональной, свободной от академических клише хореографией принесло Эйфману репутацию диссидента. Первая в истории российского балета постановка романа Достоевского «Идиот», «Поединок» по Куприну, «Мастер и Маргарита» по Булгакову и «Тереза Ракен» по Эмилю Золя. «Дон Кихот», «Дон Жуан и Мольер», «Чайковский», перед премьерой которого у дверей театра стояли манифестанты с плакатами «Руки прочь от великого русского композитора!» Творческое наследие Бориса Эйфмана включает около 40 балетов, аналогов которым нет в мире. Он рано ощутил свое предназначение и нашел путь к совершенству, к которому стремится всю жизнь.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!


wpDiscuz