ПРАВО НА ПРЕЗРЕНИЕ

ПРАВО НА ПРЕЗРЕНИЕ

«Все это – гопники. Они мешают мне жить» – пелось в припеве одной старой рокерской песни. Эти слова таксист Егор Белкин в последнее время вспоминал особенно часто. А уж после того, как еще и сосед сверху превратил квартиру в склад вторсырья и ночлежку для бомжей и алкашей, раздражительность Егора достигла критической степени. А все опустившиеся люди превратились в единую серую ненавидимую массу…

И когда однажды, подвозя одну очень милую, интеллигентную женщину, Егор узнал в разговоре, что она – председатель общества помощи алкоголикам, не выдержал и с категоричностью заявил: «Мы все здесь сейчас переживаем тяжелые времена. Большинство вынуждено отказываться от старых, праздных привычек и морально перестраиваться в суровой борьбе за выживание. А те, кто не способен жить по-человечески и опустился – обречены на скорое вымирание, и незачем стоять на пути процесса ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА». Женщина внимательно посмотрела на Егора и, покачав головой, тихо заметила: «Если бы Вы знали, чья это идеология – возможно, Вам стало бы стыдно».

Смысл этого замечания (словно в наказание) до Егора дошел лишь через два месяца.

ЧЕЛОВЕК НА ОБОЧИНЕ

Проезжая поздно вечером мимо частного сектора, Егор увидел, как впереди, с рюкзачком на плечах идет девушка, на вид лет 17, без особой надежды подняв руку. Обычно это означает: «Денег нет. Подвези, сколько можешь». Остановился. Короткая стрижка, светлые волосы, большие круглые глаза, лицо – лубочного ангела. Расположившись, она спросила разрешения закурить и предложила сигарету. «Извините, табак не курю» – ответил Егор строкой из песни Высоцкого, не понимая еще, что слова эти могут иметь двойной смысл. Потому как барышня, вздохнув, с сожалением в голосе вдруг сообщила: «Понимаю, но это все, что сегодня имею». Затем, прямо так просто спрашивает: «А Вы давно принимаете?». «Что принимаю?» – переспросил Егор, слегка опешив. «Наркотики…» – спокойно произнесла девчушка, и как бы давая понять, что она своя, тут же добавила: «А у меня вот сегодня облом». «Вот уж эта извращенная молодежная мода, крутизна наизнанку, – подумал Егор с досадой. – Выглядит, как профессорская дочка, а строит из себя лихую пацанку». Однако вслух почему-то, словно оправдываясь, произнес: «Да я как-то не очень, в основном травку».

«А я уже 2 года колюсь, что теперь делать – не знаю», – сообщила красавица, вздохнув, как показалось Егору, слишком уж театрально.

«Во дает – фантазерка! – усмехнулся он про себя. – Решила, видимо, пококетничать со мной или из страха прикидывается крутой. Давай-давай, я подыграю…»
Прикинувшись верящим, стал внимательно слушать…

ТАК НЕ БЫВАЕТ?

«Попробовала однажды на вечеринке из-за стыда перед крутым мальчиком, местной знаменитостью. Укололась. Одного раза хватило, чтобы подсесть. И понеслось... Стала подругой «звезды». Потом втянули в торговлю, перепродажу. Внешность и воспитание были самой надежной маскировкой. Даже друзья парня ужасались, упрекали его: «Такую девчонку портишь. И не жалко?». А когда все же попалась, родители огромными взятками откупились от следователя, что вел дело (тоже, кстати, потом оказавшимся наркоманом, героинщиком), и вместо тюрьмы отправили на принудительное лечение в «Новинки». О том, что диспансер не лучше, они, разумеется, не знали. Однако вместо лечения – новый опыт и новые связи. Дальше – больше и активней. Родители извелись. Что делать – не знают. Закрывать меня дома одну не могут – боятся суицида. Ведь о кайфе давно уже нет и речи. Укол – единственный способ избавиться от жуткой боли (как если бы у вас болели сразу все зубы) и хоть на время стать «нормальным» человеком. Между уколами – невменяемость. Делаю то, что в здравом уме под дулом автомата не сделала бы. Выношу из квартиры вещи, ворую, обманываю. Иногда попрошайничаю. Осталось только на панель идти добывать деньги на дозу. Родители обнищали, а торговка в этом частном секторе – за два года на наши деньги трехэтажный особняк, вместо старой лачуги выстроила. Мама полностью поседела в 45 лет, брат старший, любимый (который даже не курит) впервые в жизни ударил, узнав, что продала его компьютер, а отец (раньше такой веселый и сильный) обнимает, плачет и причитает, как перед покойницей: «Доченька, доченька, что ж ты с собой сделала?». Сейчас лето, жара, а я не могу не только на пляж сходить, но даже маечку короткую надеть».

«И тут она мне, все еще не верящему, – рассказывает Егор, – показывает свои руки в сплошных шрамах. Цепенею от ужаса и останавливаю автомобиль. Так не бывает! Не может быть! Такой ангел!? Ведь по ТВ нам всегда показывают каких-то уродов, не вызывающих ни грамма сочувствия, но лишь брезгливость и праведный гнев – «Поделом вам, мерзавцам!» Почему так? Где торжество все спасающей красоты? Где справедливость естественного отбора? В чем закономерность?»

«У вас добрые глаза, – говорит,– может быть, вы знаете, как спастись от этого ада? Что делать?». А потом добавила, записав телефон: «У меня нет друзей, не с кем даже посоветоваться, позвоните …»

«ВЫРУЧИ, БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ!»

На следующий день с чувством сказочного героя, который должен спасти заколдованную принцессу, Егор решил действовать. И тут оказалось, что он абсолютно не знает как, с чего начать. В полной растерянности и даже панике договорился о встрече с хорошей подругой, профессиональным психологом. Узнав, в чем дело, та посоветовала успокоиться. Ей, мол, уже не поможешь, но станешь лишь дополнительным источником денег. «Вечно ты лезешь не в свои дела, будто своих проблем мало. У тебя своя судьба – у нее своя. Забудь!» – авторитетно заключила подруга.

Обиженный таким советом, Егор возвратился домой. От былой отваги не осталось и следа. Пустота и бессилие. Чем помочь? Зачем звонить? Надо ли?..
И действительно – мысли о своих проблемах помогли переключиться и «успокоиться».

Через неделю, проезжая мимо похоронного бюро на улице Ольшевского, Егор видит нервно голосующую девушку. Останавливается. «До ближайшего обменника и обратно». Быстро обернувшись, девушка жалуется на выходной и невозможность оплатить недостающие 50 тысяч за гроб. Срочно просит одолжить и обещает отдать по приезде домой. На отказ Егора и предложение бесплатно свозить домой и привести обратно с гневом требует остановить машину и выбегает, обозвав жлобом, горя не знавшим.

«Отъезжаю, – рассказывает Егор, – но почему-то мучимый стыдом, возвращаюсь. Вижу эту же девушку, сидящую на скамейке, сосредоточенную, но никуда уже не торопящуюся. Решая пристыдить, подхожу.

«Уже не торопитесь?» – спрашиваю. Не испугавшись и не смутившись, она лишь молча пожимает плечами. «Зачем деньги все-таки были нужны?» – напоминаю, думая, что не узнает. Ответ поражает естественной простотой в голосе – « На дозу. Ломка у меня». И видя мою незлобную растерянность, чуть улыбнувшись, добавляет: «Выручи, будь человеком!». На мое резонерство об обманчивом кайфе и страшных последствиях отвечает, что поздно уже умнеть: стаж – три года, кайф давно забыт, муж в тюрьме, ребенок в больнице, квартира сдана, квартиранта обворовала, спит теперь на вокзале, жить негде, тюрьма грозит... «Уж лучше тюрьма, чем такая жизнь, – замечаю, – а то нарвешься – прибьют». «Все равно, – говорит, – жить осталось недолго. У меня СПИД». Не веря все еще на слово (симпатичная такая девушка, хорошо одета) решаю помочь, но только не деньгами. Разговариваем долго, но я непреклонен. Потом ее начало трясти, как в лихорадке, а на дворе градусов 30. Предложил отвезти ее в больницу, она в слезы …».

В конце концов, новая знакомая соглашается ехать с Егором в «Новинки», досадуя, что у нее нет ни документов, ни даже белья.
«Приезжаем в больницу. Все еще надеюсь, что обман раскроется, вызывающе жду. В приемной, спокойно выслушав нас, дежурная по внутреннему телефону флегматично докладывает врачу, что привезли еще одну наркоманку. При заполнении карточки все, что говорила мне Наташа, подтверждается. Прощаясь, она вздохнула и, чуть улыбнувшись, сказала: «Спасибо хоть за это. Может быть, это шанс... А на сигареты хоть дашь?». Теперь можно было и дать…»

«А МНЕ НЕОБХОДИМО СБЫТЬСЯ»

«Нет! Надо что-то делать»,– подумал я тогда снова и решил все-таки позвонить по оставленному неделю назад телефону. Дважды трубку поднимала мама девочки, но, узнав, что интересуюсь дочерью, с гневом бросала. На третий раз успел объяснить, кто я такой и предложить помощь. Оказывается, дочь рассказывала обо мне, но я опоздал. Через три дня после нашей встречи родители девочки в полном отчаянии, после всех попыток лечения, согласились на замену условного срока наказания (полученного дочерью год назад) тремя годами изоляции в ИТК. «Последний шанс – жесткий режим, контроль, усиленное лечение», – пояснила мать девочки упавшим голосом и после долгого молчания добавила: – Впрочем, если вы хотите помочь ей, поддержите ее. Она сейчас в тюрьме, но вы можете ей написать…»

Подавленный и опустошенный, Егор записал тюремный адрес …

«Ночью не мог уснуть. В голову лезли разные мысли, а тут еще сосед наверху сходку бомжей проводил. Поднявшись, как обычно, для раздачи тумаков, я вдруг заметил, что не хватает злости. Молча указал на дверь и стал ждать, пока разойдутся. Затем, глядя на ужасающий бардак, устало спросил, когда же это все прекратится и как так можно жить? «Как умею, так и живу», – ответил сосед, натягивая на себя одеяло и отворачиваясь к стене. Меня же словно обухом по голове от этих слов, чуть не заплакал…»

***

Через год вместе с очередным письмом мама той самой девушки-ангела передала Егору из больницы ИТК УЖ15/4 города Гомеля от выздоравливающей (после длительного курса химиотерапии) дочери подарок на день рождения в виде вышитого разноцветного пейзажа: одинокая лодка на фоне заката с припиской из любимого Сент-Экзюпери: «Всего-то и есть, что лодка, затерянная в мирном морском просторе. Но, конечно, есть, Господи, и иная мера…

Малость человека? Как увидел ты, что он мал? Не мерь его цепью землемера. Достаточно лодки, и все станет огромным. Достаточно, Господи, погрузить в меня якорь боли, и я очнусь. А может, человек в лодке терпит от несправедливостей? Но картина все та же. Та же лодка. Та же мирная гладь. Господи! Приживи меня к дереву, от которого я плоть от плоти. Утекает смысл, если я в одиночестве. Пусть опираются на меня. И я обопрусь на них. Напряги меня своими неравенствами. Иначе я разлажен и преходящ.
А мне необходимо сбыться».

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!


wpDiscuz