ВОЙНА И ПИР

Великая Отечественная
в винно-водочной истории страны

ЧАСТЬ II. Чарка тыловая

7. С БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ТРЕВОГОЙ Спирт для воюющей страны – стратегический материал, близкий по значимости к металлу, нефти, углю, лесу. Именно в таком ключе ставились задачи для тыловых производств. Минск освободили 3 июля 1944 года, а уже 7 июля был пущен спиртоводочный завод на улице Ворошилова (нынешний «Кристалл» на Октябрьской). К 10 июля здесь произвели первую сгонку огненной жидкости: 279 декалитров.

Правда, на следующий день секретарь Минского горкома партии Ф.В.Глебов был вынужден доложить секретарю обкома В.И.Козлову о прискорбном событии: 14 партизан отряда «Буревестник» ворвались на спиртзавод, избили охрану из 5 партизан (бойцов из другого отряда), также избили директора завода и главного бухгалтера, а после взломали замок склада и вывезли 200 декалитров спирта.

Впрочем, анархистским буйствам в освобожденном городе скоро пришел конец. Власть круто взялась за упорядочение как спиртопроизводства, так и питейного дела. Уже 12 августа 1944 года Козлов докладывал белорусскому лидеру Пономаренко:

«Ликерно-водочный завод приступил к работе и ежесуточно выпускает 5.000 л вина. За время работы завода с 7 июля по 1 августа 1944 г. выпущено 121.000 л вина. Рабочими завод обеспечен полностью. Содержание завода образцовое».

Следующий документ государственной важности приведем почти полностью. Датированная 17 ноября 1944 года циркулярная телеграмма секретаря ЦК КП(б)Б П.К.Пономаренко была адресована секретарям райкомов и председателям райисполкомов:

«Государственный Комитет Обороны принял решение о восстановлении предприятий спиртовой промышленности Белоруссии.

…В связи с надвигающейся зимой спирт в значительных размерах должен быть нами поставлен для нужд первого, второго, третьего Белорусских фронтов и первого Прибалтийского фронта. Бойцы и офицеры зимой должны быть полностью обеспечены полагающейся нормой для того, чтобы быть согретыми в условиях зимних боев.

Между тем восстановление спиртовых заводов идет неудовлетворительно. Во многих районах, где заводы уже восстановлены, нет внимания к их обеспечению необходимым количеством топлива и сырья для бесперебойной работы в течение года до следующего урожая.

По имеющимся в ЦК КП(б)Б сведениям, обеспечение предприятий спиртовой промышленности топливом и сырьем предоставлено директорам заводов, но большинство заводов к настоящему времени топливом не обеспечены, а заготовки сырья идут из рук вон плохо.

Восстановление предприятий спиртовой промышленности и производство спирта в установленных государством размерах может быть сорвано, если в это дело не вмешаются сейчас райкомы партии и райисполкомы, если в дело не будет внесена большевистская тревога, а заводам не будут оказаны необходимые меры помощи.

Центральный Комитет КП(Б) Белоруссии обязывает вас:

1. Подробно обсудить на заседании райкома партии и президиума райисполкома ход восстановления предприятий спиртовой промышленности и наметить все необходимые меры помощи руководству заводов.
2. Подсчитать нужное количество топлива для обеспечения заводов в течение всего хозяйственного года и обеспечить доставку топлива на заводы, создав к 1 января месячный запас топлива.
3. В ближайшие дни полностью заготовить картофель для спиртоводочных заводов.
О принятых мерах в связи с настоящим указанием ЦК КП(б)Б информировать ЦК к 1 декабря 1944 г.
Вопросы, которые на месте нельзя будет решить, должны быть немедленно поставлены на рассмотрение ЦК КП(б)Б и Совета Народных Комиссаров БССР».
Только так: все, что касается производства спирта – «немедленно» и через ЦК.
А первый роддом в Минске, несмотря на отчаянные жалобы наркомздрава, восстановили только к лету 1945-го…

8. КОМУ «СУЧОК», А КОМУ КОНЬЯЧОК

Вышеприведенное относилось к стратегии спиртопроизводства, а была же еще тактика – организация розничной торговли поднимающими настроение напитками. Среди директивных актов военной поры можно отыскать, к примеру, следующий (обратим внимание на его дату):

Приказ Народного Комиссариата Торговли Белорусской ССР
14 августа 1944 г. № 115 Минск
1. Для урегулирования вопросов продажи пива в г. Минске Народный Комиссариат Торговли Белорусской ССР приказывает:
а) Сеть Минпищеторга отпускает из своих ларьков и магазинов пиво исключительно по коммерческим ценам с наценкой в 200% на существующие прейскурантные цены, утвержденные 1 февраля 1944 года.
б) Системы Спецторга, Военторга отпускают прикрепленному контингенту из своих предприятий пиво по ценам, установленным прейскурантом от 1 февраля 1944 года.
Зам. Народного Комиссара Торговли Белорусской ССР
Г.ЖУРАВСКИЙ

Как видим, война – войной, но про пиво не забывали. Более того, привычно делили общество на «членов профсоюза» – то есть партийную и военную верхушку, которая благодаря системе спецторгов пила пиво по дешевой цене, и всех прочих граждан – для них цена тройная.

Из руин еще тянуло трупным смрадом, а 12 ноября 1944 года по приказу наркомторга № 282 при Минской фабрике-кухне был открыт ресторан с наценкой 350% на блюда и 200% на винно-водочные изделия. Среди прочего в меню здесь имелись икра и коньяк. Соображение у власти было простое: надо вытягивать у спекулянтов шальные деньги.

1 декабря 1944 года ресторан полузакрытого типа начал работать при Доме Красной Армии – нынешнем Центральном Доме офицеров. Посетителями тут были и военные, и работники аппарата ЦК КП(б)Б – действовала номенклатурная кормушка. Цены установили пониже, а ассортимент пошире, чем в ресторане при фабрике-кухне.

Любопытна иерархия «карты вин» в Доме Красной Армии. Наверху значился все тот же коньяк, а в самом низу (никогда не догадаетесь!) – дешевый напиток со странным названием «алкогольная брага». Это, очевидно, для тех руководящих партийцев, которые не могли расстаться с партизанскими замашками.

А на улицах инвалиды толкались возле наспех сколоченных ларьков и рюмочных. Как одна из иллюстраций государственной заботы о них – короткая заметка в газете «Гомельская праўда» за 18 февраля 1945 года: «В ближайшее время начнется восстановление Гомельского плодовинзавода. Он будет выпускать продукцию в значительно большем количестве, чем до войны».

У послевоенного эстрадного кумира Глеба Романова, исполнителя незабвенных «Бесаме мучо» и «Домино», звучала в одной из бульварных песенок такая строка: «Три по семь, и не надо печали».

Как сегодня понимать эту своеобразную шифровку?..

Объясняем. Самая дешевая водка, именуемая в народе «сучком», стоила 21 рубль 20 копеек с посудой (цена после денежной реформы 1947 года). Ветераны помнят те зеленые мутные бутылки, стекло для которых варилось из утильного боя. Горлышко было облито красным почтовым сургучом. И вот обычно трое складывались по семь рублей и покупали поллитровку.

В ветеранской среде ценилось искусство откупоривания бутылок. Сургуч скалывали тупой стороной лезвия финки, затем следовал короткий тычок ладонью в донце бутылки, и пробка – пук! – вылетала. Так благодаря «сучку» в бюджет страны возвращались деньги, которые государство одно время платило кавалерам боевых орденов за их награды.

Была, впрочем, хорошая водка в прозрачных бутылках: «Московская», она же «белая головка» – запечатанная как знак высокого качества белой замазкой. А разливная водка потому и называлась разливной, что доходила до потребителя, минуя стадию бутылочной укупорки. В ларьки ее доставляли в цистернах и бочках.

9. ОТСОС НОРМАЛЬНЫЙ!

Вот запомнившаяся очевидцу характерная сцена из той жизни. Возле балаганчика на Комаровской площади в Минске переминаются мужчины – хозяйка заведения пообещала, что должны привезти свежий запас водки. Показывается телега с железным «каном» литров на триста. Точно в таких развозят по городу и керосин, но народ знает: если рядом с возчиком сидит милиционер, то в баке за их спинами колыхается непременно водка.

Из ларька к телеге выносят емкость с самоварным краником – в нее надо перелить оперативный запас сорокаградусной. Делается это с помощью резинового шланга. Таким же манером шоферы переливают бензин из бака в ведро: один конец шланга опускают в бак, а другой – берут в рот и для инициирования процесса подсасывают жидкость.

Взять в рот и подсосать… В примере с водкой операция выглядит заманчивой. Но кто ее исполнит?

Самой ларечнице делать это неудобно: она вроде как женщина. Возчик-экспедитор, может, и подсосал бы, но, будучи «за рулем», стережется сопровождающего милиционера. А красномордый старшина, уже хвативший на складе «свои сто пятьдесят», блюдет перед народом служебное достоинство. Он знает, что в конце работы ему и так нацедят поллитровку.

Надо выкликать добровольцев из очереди. Они в избытке, но ларечница бдительна в оценке кандидатов: иному молодцу только дай шланг – с одного потяга засосет себе в утробу немерено сколько.

Ларечница манит пальцем самого ледащего на вид мужичонку – метр с кепкой-восьмиклинкой. Под ободряющие возгласы толпы он берется за шланг. Народ переживает:
– Ну как – сосется?
Мужичонка делает глотательное движение, вынимает резиновый конец из щербатого рта и затыкает его корявым пальцем.
– Не-е, еще не сосется. Воздух пробить не могу.
После третьего потяга водочная струя ударяет в емкость, но хочется еще раз «пробить воздух». Изволновавшаяся ларечница оттаскивает героя за шиворот, и тот, довольный, пробирается на свое место в очереди.
– Сколько взял?
– Да граммов триста…
В знак одобрения мужичонке вручают сухарь.

10. ШАЛМАНЫ, ПОЛНЫЕ ХАНШИНА

В конце 1945 года Минск накрыла волна удивительных напитков: бочковой ром и рисовая водка. Откуда? Конечно же – трофеи.
Насчет рома фронтовикам было понятно: он входил в полевой рацион немецких солдат. Но какими путями занесло к нам рисовую водку?

В рюмочных мужчины всяк судачили насчет этого вонючего экзота, и кто-то из «знающих» военных дал объяснение, в которое поверили. Мол, Япония, бедная на рудное сырье, в войну не могла выпускать броневую сталь из-за отсутствия легирующих добавок – всех этих вольфрамов и молибденов. Американцы держали самураев в морской блокаде, но тут на помощь пришел Гитлер: начал посылать в Японию подводные лодки со слитками редких металлов. А чтобы подлодкам обратно не идти порожняком, то их отсеки сплошь заливали рисовой водкой – сакэ. И, стало быть, народ-победитель сейчас пьет то, чем фрицы споласкивали гальюны в своих субмаринах.

Удалось нам найти давний наркомторговский приказ «Об установлении розничных цен на полученные трофейные винно-водочные изделия» (до денежной реформы 1947 года):

«Установить следующие цены:
1. Ром бочкового розлива применительно к аналогичным отечественным сладким настойкам – по цене за литр 100 рублей.
2. Водка «Рис» бочкового розлива применительно к аналогичным горьким настойкам – по цене за литр 100 рублей.
3. Водка «Рис» бутылочного розлива емкостью 0,175 литра применительно к аналогичным отечественным горьким настойкам «Зубровка» (включая стоимость бутылки и пробки) – по цене за 0,175 литра 20 рублей».

Непонятно тут одно: как в канун развертывания борьбы с космополитизмом посмели уравнять чужеродную рисовую водку с отечественной зубровкой?.. В легенду же о подводных лодках верится слабо. Довелось прочитать воспоминания советского военного инженера И.Черкасова о событиях на Дальнем Востоке летом 1945 года:

«Нигде и никогда я не видел такого множества железных бочек со спиртом, как в Маньчжурии. Спирт был всех сортов и марок, в том числе и чистый медицинский ректификат. В любом японском гарнизоне и на складе можно было найти большие штабели бочек. У каждого из нас висела на поясе фляжка со спиртом, и все были навеселе. Спирт гнали в самой Маньчжурии и использовали главным образом в качестве горючего для автомобилей. Но, кроме спирта, много было и ханшина – китайской водки в высоких узкогорлых бутылках…»
Вот и все объяснение насчет водки «Рис».

Продолжение следует.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Анонимно

А где "ЧАСТЬ III. Чарка партизанская"?

Дед Талаш