Юрий АНДРЕЙЧУК: «Обвинения Ярузельскому – обвинения всей польской армии»

27 марта 1981г. премьер-министр Польши, генерал Войцех Ярузельский и первый секретарь ЦК ПОРП Станислав Каня подписали «Основные соображения по введению военного положения» в стране. Ими были подписаны директивы о действиях центральных властей, государственной администрации и военных частей в условиях военного положения. 12 декабря был создан Военный совет национального спасения (WRON). 13 декабря введено военное положение, результатом чего стали массовые аресты взбунтовавшихся поляков и ограничение остальных граждан в правах.

На днях бывшему польскому лидеру Войцеху Ярузельскому предъявлено официальное обвинение в том, что он «лишил польских граждан свободы». Скоро генерал предстанет перед судом. Об обстоятельствах преследования Ярузельского в интервью «ЭН» рассказал известный исследователь польской истории Юрий АНДРЕЙЧУК:

– Обвинения Ярузельскому выдвинул Институт национальной памяти. Что это за структура?
– Это государственный институт, который собирает и распоряжается документами органов государственной безопасности, составленными в период с 22 июля 1944 г. по 31 декабря 1989 года. Комиссия по преследованию преступлений против польского народа как основной орган института ведет расследования по делам нацистских и коммунистических преступлений, а также занимается просветительской деятельностью. Преступления генерала, согласно заявлению ИПН, заключались в «лишении свободы посредством интернирования и наказаний в виде лишения свободы лиц, приговоренных за действия, ранее неподсудные, и в других противоправных действиях, в том числе нарушении личной неприкосновенности, тайны корреспонденции и права на труд граждан Польши, главным образом задействованных в общественном движении, связанном с профсоюзом «Солидарность». За них ему грозит тюремное заключение сроком до восьми лет.

Прокурор Пентек дополнительно обвинил Войцеха Ярузельского в подстрекательстве членов Госсовета к принятию противоправного декрета о введении военного положения. Принять такой декрет мог только Сейм (польский парламент).

– Как выглядят действия Ярузельского с точки зрения польских законов?
– Однозначного ответа на этот вопрос быть не может. С одной стороны, с полным правом можно говорить о превышении полномочий и нарушении закона. Военное положение было введено без соответствия законам. Но обвинение в руководстве и участии в преступной военной организации еще более расплывчато и непонятно. В Уголовном кодексе «преступный союз вооруженного характера» вообще никак не определяется. Существует множество комментариев, на основании которых теоретически можно сконструировать такое определение. Самое интересное, как в него укладывались бы использование вооруженных сил, органов государственной власти или судов и прокуратуры. Фактически речь идет не просто об обвинении генерала, ответственного за введение военного положения, а об обвинении всей польской армии.

Сам Ярузельский неоднократно заявлял, что Государственный совет, согласно конституции, имел право ввести военное положение. В свою очередь он не имел никакого права в связи с продолжавшейся сессией Сейма принимать декреты и прочие исполнительные документы и директивы. Но после введения военного положения все эти документы были утверждены на заседании Сейма 25 января 1982 года.

– Ярузельскому 83 года. Дважды ранен. Прошел Сибирь. Он болен. В случае, если его приговорят к 8 годам заключения, по словам Ярузельского, он столько не проживет. Может, стоит дать умереть ему на свободе?
– Генерал не собирается умирать. Мало того, он вовсе не собирается так просто сдаваться, садиться в тюрьму, не считает себя виновным. Он готов защищаться. То, что все обвинения будут доказаны и процесс закончится приговором для генерала, вовсе не очевидно. Он ждет обоснования решения о выдвижении против него обвинений. Такое обоснование будет передано ему 10 мая. Во время следующих слушаний. С этого момента, как говорит сам генерал, он сможет выразить свое отношение к обвинениям. Сейчас все обвинения Ярузельский отвергает, а обвинение в «руководстве преступной вооруженной организацией» считает просто оскорбительным. он считает, что процесс может превратиться в моральный суд над «людьми в мундирах и без мундиров и миллионами поляков, которые поддержали военное положение».

После выдвижения обвинений Ярузельский подчеркивал, что ему особенно важно не столько собственное доброе имя, столько доброе имя и репутация польской армии, которая, «реализуя военное положение, полностью осознавала, что защищает общество».

Ярузельский заявил, что он не испытывает никаких угрызений совести в связи с введением военного положения в Польше. Перед судом у него, по его мнению, еще не раз будет возможность выявить всю правду, «которая будет очень неприятной и горькой для многих».

– Насколько справедливо обвинение в «руководстве организованной преступной группой, которая лишала польских граждан свободы и нарушала их гражданские права»?
– Никто не отрицает интернирования активных участников стачек, арестов активистов профсоюзного движения. Также были и многочисленные нарушения гражданских прав и свобод. Но в то же время ситуация в стране практически вышла в то время из под контроля властей. Неуправляемая волна стачек и беспорядков уже давно стала не просто инструментом борьбы за гражданские права, а инструментом политической борьбы за власть. Атмосфера была накалена до предела. Для многих поляков, которые поддержали введение военного положения, армия во главе с Ярузельским стала гарантом стабильности. Шансом избежать окончательного развала промышленности и братоубийственных столкновений.

В своих книгах, а их за последние годы вышло немало, Ярузельский неоднократно писал, что если бы ситуация стала неуправляемой, войска стран Варшавского договора могли бы войти в Польшу в качестве непрошеных гостей для наведения порядка. Польшу нельзя было выпускать из сферы влияния СССР из-за ее стратегического положения. Но возможный ввод советских войск, который нельзя было исключать после начала войны в Афганистане, вызвал бы непредсказуемую реакцию всего польского общества.

– Почему его раньше не обвинили в этих грехах?
– Разбирательство относительно ответственности высшего военного и государственного руководства ПНР за введение военного положения проводилось комиссией конституционной ответственности Сейма с 1991-го по 1996 гг. Были допрошены десятки свидетелей. Парламентская комиссия исследовала документы не только из архивов ЦК ПОРП, но и из СССР, ГДР и Чехословакии. В 1996 году запрос о привлечении генерала Ярузельского к ответственности перед Конституционным судом в итоге был отклонен. С другой стороны, очевидно, что если прокуратура вновь предъявила Ярузельскому обвинения, то, видимо, нашлись какие-то основания хотя бы частично поставить под сомнения прошлые выводы комиссии и депутатов Сейма. Только полное обоснование обвинений и следствие, если оно не зайдет в тупик сразу, могут показать, насколько эти основания серьезны.

– Изменилось ли со времени, прошедшего после краха коммунизма в Польше, отношение к Ярузельскому в народе?
– Важно понять, что ИПН – это прежде всего активно действующий государственный институт. Оценка деятельности Ярузельского, которая изначально не может быть однозначной, все больше разнится в зависимости от того, насколько близко выносящие суждения находятся к власти. Даже среди бывших его противников из числа бывших деятелей «Солидарности» однозначного мнения нет.
Некоторые из них считают, что судить его надо было 15 лет назад, а не сейчас. Судьи ИПН, видящие свою задачу в том, чтобы окончательно рассчитаться с прошлым и историческими преступлениями против польского народа, на сегодняшний день, увы, не влияют никак. Проблем безработицы или роста промышленности следствия ИПН не решат. Это понимают все. А когда с настоящим как-то не вытанцовывается, с прошлым рассчитываться легче и приятней. Потому сами процессы ИПН могут стать лишь новым поводом для недовольства правительством и его неумением решать экономические вопросы.

Военное положение, безусловно, было введено политическим решением. (Кстати, обвинения собираются предъявить не только Ярузельскому.) Справедливо оценить его последствия, вред и пользу, наверное, мог бы в будущем народный плебисцит, а не группа прокуроров при институте конкретного правительства. При всем неоднозначном отношении к прошедшему войну боевому генералу Ярузельскому и при всем осуждении нарушений гражданских свобод во время военного положения очень многие поляки понимают весь абсурд выдвинутых против него обвинений в руководстве «вооруженной преступной группой». Согласиться с этим – значит признать преступной группой 400-тысячное Войско Польское. В то время как для большинства поляков армия всегда была и будет патриотически настроенной группой людей, прежде всего стоящих на страже независимости и пользующихся доверием и уважением в обществе. Процесс над Ярузельским только начинается. Но его исход покажет, насколько поляки готовы позволить еще раз переписывать избранные моменты своей истории. Неоднозначной и не всегда удобной, но единой, как история любого народа. СПРАВКА «ЭН»

Юрий АНДРЕЙЧУК – лингвист и переводчик. Долгое время занимается историей Второй мировой войны в Польше (в частности, Первой армией войска польского, варшавским восстанием, восстанием в варшавском гетто). Сотрудничает с Обществом памяти варшавского восстания. К этой структуре имеет отношение ИПН, сотрудничает с польскими музеями. В настоящее время готовит к публикации несколько книг на эти темы. Считает Ярузельского одной из ключевых фигур ХХ века в истории польской армии.

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о