Алексей Дударев: Тридцать лет спустя, или Пьеса длиною в жизнь

Алексей Дударев: Тридцать лет спустя, или Пьеса длиною в жизнь

От автора. Почему я назвал рубрику «Чистый четверг»? Хочу в этих публикациях, не по мелочи, а в главном попытаться не лукавить ни себе, ни нашим читателям. Собеседниками, это можно гарантировать, станут очень разные люди.

Роднить их будет, пожалуй, одно – неординарность. Как быть серым и скучным, нас учить не надо, а вот как проявить свои лучшие качества – это большой вопрос. Первый гость нашей рубрики, Алексей ДУДАРЕВ, имеет к «Чистому четвергу» самое непосредственное отношение.

И не только потому, что он знаменитость, ныне здравствующий классик белорусской драматургии, руководитель театра и председатель Союза театральных деятелей. Название рубрики родилось, как это ни странно, в парной бане, где нас было трое. Так вот, раскрываю тайну: первый – Алексей Дударев, второй – Борис Луценко, народный артист и худрук Русского театра, а третьим был автор этого опуса. Мечтали, чтобы люди вдруг захотели смыть с себя не только грязь телесную, но и духовную, чтобы в откровенном разговоре, без позы и вранья, говорили о том, каким они видят мир и себя в нем, размышляли о сути человеческого бытия, о добре и зле, о природе творчества…

– Рисунок ребенка и шедевр гения – суть одно и то же. Только над детским творением засмеется и заплачет его мать, а над полотном великого мастера – все человечество. Между этими двумя полюсами находится сфера деятельности божественной ипостаси человека, называемой творчеством. Мне кажется, что истинный драматург, чьи мысли и чувства интересуют не только его самого, пишет только одну пьесу длиною в его творческую жизнь. Количество названий не имеет значения. Вы считаете, Алексей Ануфриевич, это завиральная мысль?
– Абсолютно точная! Не так давно вышел мой сборник избранных пьес. Я назвал его «Крест» и только потом понял, что это название подходит к любой моей пьесе: «Порог» – «Крест», «Вечер» – «Крест», «Рядовые» – «Крест», «Витовт» – «Крест», «Полочанка» – «Крест»… Да, действительно одна пьеса. Кстати, вместе с Раевским и Герлованом недавно поставили в брестском театре «Мстислава Чародея», тоже история о жизненном кресте полоцкого князя. Мы все этот крест на себе несем. И не важно, легкая вам судьба выпала или тяжелая. За удачливой и безоблачной жизнью, скорее всего, угадывается более тяжелый крест, чем даже у тех, кого рок не раз заставлял страдать. Лично я желаю только одного: выполнить хотя бы задачу минимум, то есть не ухудшить ту душу, с которой пришел в этот мир. И уж совсем было бы хорошо, хоть чуточку ее улучшить. Это и есть пронести свой крест достойно.

– На ваш взгляд, современный человек – это монстр из фильмов-ужасов, погрязший в пороках и продавший свою душу дьяволу, или нечто более симпатичное?
– Когда бы все было так просто, как в кино: белое и черное, добро и зло… Всех видно, все играют свои роли. Вот если бы Господь Бог приложил печать не только к Каину, а и ко всему последующему каинову семени, чтобы видно было, кто есть кто. Хотя и это бы не решило проблему, ведь, уничтожая подонка, ты в нем убиваешь, пусть крохотную, но божественную частичку. А этим нарушается равновесие мировой гармонии, но не в пользу добра. Одно есть средство. Уничтожать все темное в себе самом, убить этого дракона в себе, а это и будет борьба со злом во вселенском масштабе. Помните, как у нас воевали с индивидуализмом? Подумать о себе, своей семье, своих близких: все это было признаком мещанства, отсутствием чувства коллективизма. Ведь любить все человечество и тщиться ему помочь – легче, чем навестить больную соседскую старушку. Вот и появлялись уроды с ангельскими лицами, спасители человечества, загонявшие людей в рай с колючей проволокой и пулеметными вышками.

– Согласен, все у нас было, все мы уже проходили. Коммунистическая идея, по своей сути, – простая калька с христианской, выродившаяся в тоталитаризм и застой. На смену ей пришла идея национальная, и тоже не получила поддержки у большинства белорусов, наверное, по тем же причинам, что и коммунистическая. То есть личные интересы оказались сильнее общественных идеалов. Разве не так?
– Патриот Беларуси, это не значит – националист! Любить свою родину, свой язык, свою историю – это свято и правильно, но если каждый наведет порядок хотя бы в своем собственном доме, позаботится только о своих родных и ни о ком больше, то уже тогда несчастных и обездоленных станет гораздо меньше, уже тогда наши улицы станут чище и безопасней. Каждый гражданин нашей страны должен осознать себя патриотом Беларуси, и это не национализм. Я здесь живу, и здесь мой дом!

– Помните у Есенина: если скажет рать святая, брось ты Русь, живи в раю… Как бы закончил Алексей Дударев эту строчку?
– Так бы и закончил, что… не надо рая, дайте Беларусь мою… Я патриот своей страны и не стесняюсь этого. Нигде не смог бы жить и работать. Только здесь. Бесит, когда вижу, как публика, часто просвещенная, платит крутые «бабки» за то, чтобы посмотреть «живьем» на российскую «звезду», часто мелькающую на экране. Лично я уже зарекся ходить на эту халтуру! Нас часто не уважают потому, что мы сами себя не уважаем. У нас актеры не ниже, а на порядок выше «раскрученных» москвичей.

– То, что сейчас происходит рост популярности театра, – факт очевидный. Можно по-разному его объяснять. Мне лично кажется, что люди соскучились по живому общению, по штучной продукции, надоел ширпотреб из-за стекла телеящика…
– А также потому, что на улице кончился Театр. Лет пятнадцать, не меньше, мы смотрели этот спектакль. Через телевизор смотрели, через газеты и радио читали и слушали, сами участвовали. Разве не так? Вспомни! Осточертело! Нынче, все кончилось. Все вернулось на круги своя. Жизнь вернулась в жизнь. Потому и театр вновь востребован.

– То есть театр снова стал неким камертоном, чистый звук которого настраивает на истинную мелодию современного бытия?
– Можно самого себя увидеть и понять те проблемы, которые тебя мучают. Понять, но не решить эти самые проблемы, ибо искусство никогда ничего в деятельностной плоскости не решало.

– Ловлю на слове. Ведь это вы сказали, что понять, что ты болен – это путь к выздоровлению. Театр, по вашему же определению, именно к такому пониманию и приводит своих зрителей. Разве не так?
– Ну, тогда я не прав. Сейчас не прав. Понять причину болезни – действительно есть путь к выздоровлению. Только, Евгений, это вы так хорошо про наш Театр сказали. С моей стороны, как председателя Союза театральных деятелей Беларуси, утверждать подобное было бы нескромно.

– На потребу публики рекламировать и продавать искусство можно?
– Нельзя, потому что оно тогда разрушает и потребителей этого суррогата, и производителей. Когда стадионы визжат от одного только появления на сцене некоего, пусть даже талантливого исполнителя, это ненормально, это первый признак, что не все ладно в датском королевстве…

– Будучи хоть и знаменитым, но все-таки драматургом-одиночкой, ходил Алексей Дударев по театрам и предлагал, словно коробейник, свой товар. Кто-то брал, а кто-то отказывал. Теперь у вас есть свой театр…
– И я могу ставить все, что мне заблагорассудится? Нет, это не так, потому как «своего» театра у меня нет, а есть Театр Белорусской Армии. Я с тем же восторгом приму пьесу любого драматурга, молодого или старого, не важно. Главное – пьеса должна отвечать высоким требованиям серьезного диалога со зрителями, в котором жанр трагедия или комедия не имеют никакого значения. В то же время я не буду стыдливо прятать в стол собственные пьесы, только потому, что фамилии Дударев окажется в репертуаре достаточно много. Мне становится противно, когда вижу, как некоторые творцы пытаются за счет формы прикрыть убогость своего внутреннего мира. Тогда появляются идеи поставить в стиле театра «Кабуки», например, «Трех сестер» Чехова или какую-нибудь из пьес Макаенка.

– Не мешает ли художественное руководство театром Дудареву-драматургу?
– По-настоящему хорошо и плодотворно работаю только тогда, когда для этого нет ни условий, ни времени. И потом я ведь всегда нахожусь в процессе. Никогда не стану сваливать на режиссера-постановщика провал любого спектакля, не важно, поставленного по моей или не моей пьесе. Вмешиваться в процесс, естественно, не буду. Но предупреждаю, если произведение, простите за высокий штиль, будет расходиться с моим мировоззрением, моими чувствами, моим представлением о театре как кафедре, то надо будет либо менять худрука, либо ставить спектакль в другом театре. Слава Богу, и театров у нас много, и свобода творчества есть. Думаю, со мной все согласятся, что возможность материться со сцены, хамить и плеваться – не есть свобода творчества. Я против цензуры, но каждый художник должен быть для себя самым жестоким духовным цензором. Клубничкой привлечь зрителя не трудно, благо, красивых актрис в нашей труппе достаточно, но это будет уже не Театр, а балаган.

– 27 марта, в День Театра, по традиции, лучшему актеру года вручили «Хрустальную Павлинку». Лауреатом главной награды стал великий Овсянников, а ваши молодые актеры из спектакля «Не покидай меня» получили призы за лучший дебют. Я вас поздравляю с успехом и прошу специально для читателей «ЭН» сказать что-нибудь праздничное, умное, театральное…
– Кто-то из великих изрек: «Идите в театр и умрите в нем!». Я скажу по-другому: «Идите в театр и живите в нем!». Каждый человек получает за свои пороки и добродетели сполна. Получает то, что заслужил, и не больше. Будьте оптимистами и знайте, что каждый из нас всего достоин: и самого хорошего, и самого плохого. Вот и делайте выбор, свой выбор.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!


wpDiscuz