Игнатка – Жегота – Дон Игнасио

Ни один белорусский эмигрант не удостаивался стольких почестей другой страны, как «чилиец» Игнат ДОМЕЙКО из Медвядки.

Когда изгнанник Домейко приехал после 46 лет на родину, в родовое имение в Медвядке нынешнего Кореличского района, он, обежав со слезами все комнаты, поцеловал землю и молился около могил 2 братьев. Потом поехал в Мир и там тоже склонил голову около костела, где похоронен его отец. Не забыл и матушку, и ее могилу в Сочивках около Баранович. Со всеми попрощался, словно предчувствуя, что сюда он больше не ездок. Так и оказалось, через 5 лет, 23 января 1889 года, Чили была во всенародном трауре – умер национальный герой. Что осталось? Пожалуй, мало кому из смертных удалось так разнообразно увековечить свое имя: у подножья Анд – город Домейко, на севере страны – хребет его имени, есть еще минерал домейкит, фиалка домейкиана, моллюск наутилус домейкус, университет, библиотеки, памятник в Сантьяго к столетию... Таков вот чилийский белорус, 200-летие со дня рождения которого мы отмечали в 2002 году и который по решению ЮНЕСКО был объявлен годом Домейко.

Он вынужден был уехать из царской страны и стать изгнанником.

После окончания школы монахов в Щучине в 1816 году Игнат поступил в Виленский университет, где, по рекомендации Адама Мицкевича, стал членом тайного общества филоматов. Но власти разгромили его, начались аресты. Над Жеготой – конспиративная кличка Домейко – сгущались тучи. Особенно после восстания 1831 года варшавской молодежи. Домейко тогда влился в армию генерала Хлоповского, которой чудом удалось прорваться за границу и в Пруссии сложить оружие. В Дрездене Домейко встретился с Мицкевичем, вместе добрались до Парижа. В «Дзядах» друг-поэт вложил в уста другу-Жеготе слова: «Хто веру ў вольнасць знойдзе з вас і закапае, каб Бога ашукаць – сябе ён ашукае». В Париже Домейко учился в Высшей горной школе Сорбоннского университета.

А в 1818 году Чили завоевала независимость, освободившись от испанского колониализма. На север от Сантьяго в провинции Кокимбо губернатором назначили генерала Хосе Алдунате. Он убедил жителей городка нанять во Франции хорошего учителя для местной гимназии. По просьбе чилийского правительства шахтовладелец Лямберт обратился к профессору Дюфре из парижской Горной школы и тот предложил лучшего – Игната Домейко. Поскольку возвращаться на родину было невозможно, ему ничего не оставалось, как согласиться и стать первым белорусом, пустившимся в такое дальнее плавание. Да, собственно, какая разница, где жить – в Париже или Чили? Все равно в изгнании.

Через 4 месяца он был уже в Чили и въехал в городок Кокимбо очень торжественно – на осле. А еще через 4 – его ученики на публичном экзамене могли распознавать руды и минералы, способы пробирования меди, серебра и золота – то, что слушатели парижской школы одолевали за 2 года учебы. Но геолога тянуло в экспедиции. И первая – в неизвестную страну Аравканию, страну индейцев мапуче. Домейко описал их обряды, традиции, свадьбы и уборы. По возвращении написал книгу «Аравкания и ее жители», в которой белорус утверждал, что каждый народ имеет право быть независимым. Чилийцы хорошо приняли книгу, она несколько раз переиздавалась, хотя правительство в то время почти сплошь состояло из военных генералов. Может, поэтому оно так и не начало войну против мапуче.

Но через 8 лет Игнату нестерпимо захотелось домой. И он сел на корабль в Европу и по дороге заехал в Сантьяго попрощаться с генералом Алдунате. В его доме увидел премьера страны, министров, сенаторов. Тут же правительство выплатило ему 2.000 пиастров и уговорило остаться, чтобы провести реформу образования. Оно уже знало, на что способен этот человек. Так Домейко остался и стал читать лекции в университете. Однажды генерал Алдунате предложил ему зайти в гости к его родственникам. Там 48-летний дон Игнасио увидел 15-летнюю Энрикету Сатамайор, и в 1850 году состоялась свадьба. С этой женщиной он счастливо прожил 20 лет.

Научные труды Домейко уже активно публикуют европейские научные журналы, а с 1854 года появляются тома его знаменитой «Минералогии». Его популярность была настолько велика, что белорус представлял Чили в 1866 году на всемирной выставке в Париже. После возвращения, через 15 лет пребывания Домейко в Чили, его избирают ректором университета. И хоть семья все сильнее привязывала его к Чили, но после смерти жены он все чаще смотрел на восток и писал Мицкевичу: «Меня никакие богатства Нового Света, ни красота неба и гор, ни душевность местных людей, заслуги, спокойствие, богатство, что и говорить, могила жены не удержит, если буду иметь силы с детьми вырваться за океан и быть ближе к вам, с вами, и хотя бы день перед смертью посмотреть на нашу землю... к которой тянет та самая любовь, которая и тебя взрастила».

Но его вновь избрали ректором и только через 5 лет приняли отставку, назначив огромную пенсию в 6 тысяч пиастров в год. Было за что. Кроме этого, правительство взяло на себя обязательство оплачивать учебу сына в Париже. Но он решил поехать на родину, вся столица провожала «гранде адукаторе», звучал национальный гимн. Друзья отвезли его в порт Вольпараисо.

Он вез с собой богатую коллекцию минералов, которые дарил университетам Европы. Из Варшавы приехал в Гродно, но здесь не мог долго получить паспорт. Его встречал друг студенческих лет Антон Одинец. Домейко очень хотел остаться, метался, но в какой-то момент все же решил: надо возвращаться! Они посадили с Антоном на прощание два дубка...

Даже его крепостная няня Тодора, которую он в живых не застал, эта безграмотная сказительница и сказочница не могла нафантазировать маленькому Игнатку, своему «паночку», такую жизнь-сказку...

Что осталось?

Василий ХИНЕВИЧ, директор Медвядской школы, в которой есть уголок-музей знаменитого земляка:

– Чем славен школьный музей?
– Да много есть интересного. Например, знаменитый Адам Мальдис подарил не менее знаменитую книгу Домейко на польском языке «Аравкания и ее жители», изданную при его жизни. Есть бюст, деревянный макет усадьбы, памятные монеты, земля из Чили и еще много других экспонатов.

– А родственники Домейко наведываются в Медвядку?
– Лет 6 назад приезжала женщина из Австралии, она и рассказала, что во всем мире проживает около 2 тысяч родственников знаменитого Игната. Конечно, это не только потомки 4 его детей. Музей ведет активную переписку с живущими во Франции и Австрии, с Марьюшем Германовичем, который тоже отслеживает судьбу, по его мнению, великого поляка, а по-нашему – великого белоруса. Сейчас на месте имения раскопали фундамент и именно там установлен памятный знак.

– Василий Иванович, на Ваш взгляд, мы должны заботиться об увековечении памяти Домейко, ведь для Беларуси он практически ничего не сделал?
– Как вам сказать... Да, вы правы, но по большому счету это надо делать хотя бы для того, чтобы доказывать маленьким белорусам, какая мы талантливая нация.

Вспоминает бабка Солтаниха, жительница Медвядки:

– Имение было живо еще в начале войны. Поскольку оно близко подходило к лесу, его сожгли немцы из-за боязни, что будут использовать партизаны. Помню и памятник Игнату, потому что врезалась в память необычная надпись: «Умер в Чили». А после войны то, что осталось от пожара, растащили местные жители, знаете ведь, как жили…

БУДЕТ ЛИ ВОССТАНОВЛЕНА УСАДЬБА ДОМЕЙКО?

На краю Медвядки, ближе к Миру, где когда-то находилась бывшая усадьба Домейко, от былого величия практически ничего не осталось. Только подмурки домов, по которым и можно определить размеры строений. Волонтерский международный лагерь, организованный республиканским общественным объединением «Белорусская ассоциация клубов ЮНЕСКО», работал здесь в рамках проекта «Замки Беларуси». Они убрали густо разросшиеся кустарники, копившийся годами мусор и обнажили очертания того времени, материализованного остатками старых фундаментов. Теперь они смотрятся в небо, и их обнаженность зовет, требует взвалить на себя тяжесть разрушенных стен. Но она оживет в том случае, если будет равнозначна «тяжести» финансирования восстановительных работ. А поскольку бюджет Кореличского сельскохозяйственного района не потянет и части этой исторической роскоши, то нет надежд и на республиканский. Ведь сколько подобных памятников истории стало в очередь на возрождение.

Теплится надежда на культурные проекты ЮНЕСКО, но и там их много. А было бы замечательно: ведь в нескольких километрах – Мирский замок, и состоялся бы великолепный маршрут к нашим предкам: Домейко-Святополк-Мирские.

ЮНЕСКО выделила 5 тысяч долларов на восстановление дома родственников Домейко, который они отстроили после пожара в самой усадьбе. Теперь здесь размещается в одном конце клуб, а вторая половина реставрируется под музей Игната. Пока же все экспонаты, которых больше 250, находятся в Медвядской базовой школе и ждут своего переселения.

Как выглядела сгоревшая и разрушенная усадьба? Она запечатлена в рисунках другого великого белоруса Наполеона Орды и соответствует действительности. Да и кто сегодня может оспорить данную Ордой реальность?

2
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Владимир

Я низко склоняюсь перед Памятью нашего Великого Беларуса! Мне посчастливилось беседовать с руководством Университета в Сантьяго, где ректором был Игнат Домейко. Они его боготворят! Очень хочется, чтобы в Новом Году, 2010, и дальше о беларусах 21 века говорили так же!

наталья недведцкая

спасибо Владимиру за такое пожелание для всех белорусов. Болит душа за мой народ! Ведаю, што мы николи не забудзем тое ,што рабиу наш зямляк з Нядведки!!!!!!!! Вечная яму слава. Кожны год мае вучни на уроках гисторыи Беларуси знаемяцца з постаццю ИГНАТА ДАМЕЙКИ!