ТРЕТИЙ МИР ВНУТРИ ПЕРВОГО

Поначалу международные новостные сводки ограничивались сухим изложением фактов. Подумаешь, из-за несчастного случая погибли двое арабских парней. Подумаешь, эмигранты устраивают пикеты и демонстрации.

Теперь, когда массовые беспорядки затянулись почти на две недели, происшедшее в колыбели мировой демократии аналитики склонны называть гражданской войной. В общем-то, определенные признаки противостояния в обществе налицо. Тем более что ярко выражен критерий разделения общества: национальный и религиозный признак. К тому же, несмотря на, казалось бы, хаотичный характер поджогов и нападений, все чаще слышны мнения о том, что действия бунтарей организованы. Так, премьер-министр Доминик де Вильпен в прямом эфире национального телеканала заявил, что происходящие во Франции беспорядки поддерживаются организованной преступностью.

При всем при этом французское правительство, попавшееся в сети собственной беспомощности, все еще отказывается признать социальный кризис в стране.

Мол, виновны в погромах не столько исламистские радикальные течения, сколько «банды молодых, а порой и очень молодых людей, которые находятся в разладе с обществом, семьей и школой».

КТО ВИНОВАТ?

Возможно, это есть продуманный шаг правительства, дабы далее не разжигать национальную неприязнь внутри государства, однако все дороги так или иначе ведут к эмигрантам. По официальным данным, их сейчас во Франции около 5 миллионов. Все они испытывают трудности при трудоустройстве, поступлении на учебу. Вот здесь-то и кроется истинная проблема: кто виноват в том, что люди вынуждены довольствоваться пособиями и ютиться в нищенских квартирах парижских пригородов? Одни считают, что в этом виноваты сами эмигранты: «Во Франции эмигрантов никто не ждет, у них низкая квалификация, они подвергаются дискриминации при найме на работу, и в ответ они не желают адаптироваться, выбирая наркоторговлю, воровство и бандитизм» (председатель комитета Совета Федерации по международным делам Михаил Маргелов). Вторые (как правило, сторонники американской модели интеграции) не забывают обвинить «загордившихся» французов. Так, немецкая Die Welt пишет: «Когда во Франции заходит речь об иммигрантах, то французы говорят не о тех людях, что приехали в их страну, а о самих себе. Если голландцы или немцы в таких случаях размышляют о пришлом населении, его менталитете, социальной ситуации, религии и языке, то французы говорят исключительно о собственном языке, о великой революции 1789 года, о гражданских правах, культуре и светском характере своего государства. Интеграция, в этом французы уверены, проходит успешно лишь в тех случаях, когда иммигранты разделяют идеалы коренной нации, перенимают ее традиции и полностью ассимилируются в обществе».

ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

Обычные люди мыслят конкретнее и проще. Так, участник погрома, назвавшийся немецкому журналисту Акселю Вайелю Чарли, говорит: «Черному, у которого к тому же нет образования, ничего не получить». «Поджечь машину проще простого, – рассказывает Чарли. – Ты наливаешь в бутылку бензин или спирт, запихиваешь в горлышко тряпки, поджигаешь их, разбиваешь камнем окно в машине, кидаешь горючую смесь внутрь и смываешься». Сарко же, как он называет министра внутренних дел Николя Саркози, не заслужил ничего лучшего. Подонками и сбродом назвал министр Чарли и его друзей и заявил, что хочет очистить пригороды от них.

18-летний Магид не участвует в бунтах, но кто-то из его многочисленной родни в погромах замешан: «Что вы хотите? Мы живем ужасно. Я слышал, что по телевизору нас называют «потерянным поколением». На нас хотят поставить крест. Не такие уж мы потерянные. И чтобы нас услышали, мы должны взорвать Францию».

50-летняя француженка со своей стороны говорит, что готова переехать куда угодно, лишь бы не бояться за собственную жизнь и жизнь детей: «Полиция не может защитить нас от бандитов. От мусульманских хулиганов нет житья. Никто из них не работает. Они собираются у подъездов, пристают к девушкам. Колются, поджигают почтовые ящики, расписывают стены домов, все крушат и ломают, гадят в лифтах. Они угоняют автомобили. Они терроризируют весь квартал. На них нет управы. И властям на это наплевать. Раньше банды сводили счеты между собой, а теперь объединились против сил правопорядка. Мне страшно за себя и за моих детей».

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА – форма вооруженной борьбы между организованными группами, сражающимися за государственную власть, где одной стороной обычно являются силы, охраняющие существующий режим, а другой – партизанское движение, поддерживаемое частью населения и/или иностранным государством.

Словарь по правам человека.

Французское правительство во вторник одобрило применение закона 1955 года «О чрезвычайном положении», который позволяет местным властям по всей стране вводить комендантский час и предоставляет полиции чрезвычайные полномочия. Об этом заявил после заседания кабинета министров глава МВД Николя Саркози.

Пока не объявлено, в каких именно регионах вводится комендантский час и сколько этот режим продлится. Ранее сообщалось, что готовность применить закон о чрезвычайном положении выразили мэры 18 городов. В трех парижских предместьях власти объявили о введении комендантского часа еще в понедельник вечером.

Оставить комментарий