ПРОЦЕНТЩИЦА ТЕТЯ ТОНЯ

Времена меняются, а люди остаются все теми же. Помните знаменитую старуху-процентщицу Алену Ивановну Федора Михайловича Достоевского, которую убил Родион Раскольников? Как оказалось, эта редкая профессия не исчезла. Нашему корреспонденту посчастливилось встретить коллегу Алены Ивановны, одолжить у нее деньги и даже взять небольшое интервью.

Недавно я узнал, что в одном из районов Минска живет добрая бабушка. Местные жители ласково и уважительно называют ее тетей Тоней. Занимается эта добрая бабушка тем, что дает работягам в долг деньги до получки. Под залог, разумеется. Да и в любое время суток у нее можно на вексель взять водку, вино, напиток «на запивку» и сигареты. «Отдадите потом, когда время придет», – хитро говорит тетя Тоня, а сама записывает, кому сколько дала и когда ей должны долг отдать. Не забывает тетя Тоня напомнить кредиторам и о процентах. А они у тети Тони составляет ни много ни мало шестьдесят процентов. То есть если вы взяли у нее сто тысяч белорусских рублей, то отдавать придется сто шестьдесят. Тем не менее услуги тети Тони пользуются спросом. К ней просто так не придешь, не одолжишь. Она опасается «лишних людей». У тети Тони своя постоянная клиентура и доверяет она только ей. Иногда клиент может привести своего знакомого, но за него отвечать будет постоянный клиент. Если что, то долг тетя Тоня потребует с того, кто привел «кидалу».

Я сумел отыскать постоянного клиента процентщицы и попросил его, чтобы он познакомил меня с ней.

ВОЕННЫЙ БИЛЕТ ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ БЕЛОРУССКИХ РУБЛЕЙ

Тетя Тоня живет не в фешенебельном особняке (как можно было бы предположить, принимая во внимание ее далеко не малые прибыли), а в обычном многоэтажном доме, коих построено много по всему Минску. Когда мы шли к ней, мой проводник – его звали Мишей – рассказывал, как стоит себя вести с ней. «Будь прост, не задавай лишних вопросов. Она этого не любит. Если понравишься ей, то даст тебе чуть больше в долг. Да и время расплаты сможет отсрочить. Можешь спросить у нее, как спина. Проблемы у нее со спиной. Да, и еще, домой она никого не пускает, так что, когда откроет входную дверь на лестничную площадку, не смей делать шаг навстречу, будто хочешь зайти. Стой на месте и ничего не говори. Я сам за тебя все скажу».

Мой проводник заранее позвонил тете Тоне, она не любит непрошеных гостей. Как он мне сказал, сообщил процент¬щице, что у его друга небольшие проблемы с деньгами, мол, до зарплаты еще две недели, а средства к существованию закончились. Деньги нужны срочно. Друг (то бишь я) зарабатывает неплохо, так что долг отдаст без проблем. Тетя Тоня немного подумала и нехотя согласилась.

Мы подошли к многоэтажному панельному дому. Дверь в подъезд была закрыта, на двери домофон. Миша быстро набрал код, и дверь открылась. Когда мы зашли в подъезд, я, было, направился к лифту, но мой проводник остановил меня:

«Она на первом этаже живет», – сказал он мне и нажал на кнопку квартирного звонка. Дверь долго никто не открывал.
– Позвони еще раз, – сказал я Мише.
– Да подожди ты, – как только он сказал мне эти слова, за дверью послышался сначала звук открывающейся где-то там двери, а затем какой-то шорох.
– Кто там? – спросил хриплый голос за дверью.
– Миша. Я звонил, – дверь на лестничную площадку открылась. В дверном проеме появилась тетя Тоня в домашнем халате. Процентщица была полной женщиной, лет под пятьдесят.
– Что надо?
– Я звонил вам. Другу деньги нужны. Я рассказывал...
– А, да, вспомнила. Что дашь в залог? – деловито спросила у меня тетя Тоня.
– Вот, военный билет есть, – ответил я ей и протянул документ. Процентщица буквально выхватила его у меня из рук. Раскрыла, тщательно изучила, внимательно посмотрела сначала на фотографию, потом на меня.
– Сколько хочешь?
– Рублей пятьдесят, – сказал я, имея в виду пятьдесят тысяч.
– Дам сорок.
– Тетя Тоня, очень надо именно пятьдесят, – сказал мой проводник.
– Знаешь, какой у меня процент?
– Знаю, шестьдесят процентов.

Тетя Тоня захлопнула дверь на лестничную клетку. Через минуту снова появилась и протянула мне пять десятитысячных купюр.
– Ровно через месяц должен будешь отдать восемьдесят тысяч. Если запоздаешь – отдашь сто. Понятно?
– Понятно.

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН

Долг возвращать я решил в одиночку, без свидетелей и без звонка. На следующий день (в деньгах я особенно и не нуждался, ссуда была взята ради эксперимента), под вечер, я зашел в знакомый подъезд и нажал на дверной звонок.
– Кто там, – спросил за дверью знакомый голос.

Дверь открыла тетя Тоня все в том же домашнем халате. Процентщица была немного выпившей, от нее пахло алкоголем и селедкой с луком.
– Как ваша спина, тетя Тоня? – спросил я, как только она открыла дверь.
– Ай, и не спрашивай. Болит, зараза. Думаю, может, в больницу лечь. Как ты думаешь? – после моего вопроса тетя Тоня как-то изменилась: агрессия с ее лица исчезла, лицо приняло страдальческий вид.
– Почему так рано, я же сказала – через месяц отдашь, – опомнилась тетя Тоня. – Или ты хочешь еще взять? Так не дам, и не проси.
– Нет, больше не надо. Вот, деньги появились – отдаю. Только... без процента, ровно пятьдесят рублей.
– Ладно, – сказала тетя Тоня и захлопнула входную дверь. Вероятно, она была в хорошем расположении духа, раз простила мне проценты.
Вернулась она с военным билетом в руках. Из документа торчала какая-то бумажка. Тетя Тоня достала эту бумажку:
– Так, пятьдесят тысяч. Залог – военный билет. Правильно?
– Правильно. Это вы так фиксируете, кто сколько вам должен?

– Да, приходится записывать, память плохая стала. Раньше все помнила. Да и проблем с вами много. Приходят деньги отдавать, и говорят, мол, не брали мы у тебя, Тоня, сто тысяч. На, возьми свои двадцать и радуйся. А я тут сразу бумажку достаю, так и так, у меня все записано, отдавай сто, – видимо, алкоголь немного развязал тете Тоне язык, она охотно ответила на мой вопрос. Тем не менее не пригласила меня в свою квартиру, даже на лестничную клетку не пустила, разговор проходил у дверного прохода возле лифта. Я решил продолжить разговор.

– Неужели так много клиентов?
– Да не то чтобы много, но хватает.
– И давно вы занимаетесь таким бизнесом?
– Ой, какой там бизнес?! На хлебушек, да за квартиру заплатить, – жалостливо, почти скромно ответила тетя Тоня.
– А вам угрожали, пытались припугнуть убийством? Помните, как это у Достоевского было? – спрашиваю я смеясь.
– Достоевского я читала, не бойся! – раздраженно ответила тетя Тоня. – Школу закончила, в институте училась.
– А какой институт, если не секрет закончили?
– Секрет. Зачем тебе?
– Интересно. Так угрожали?
– Угрожать-то угрожали. А вот убить меня пока что никто не пытался, – смеется.
– А почему? Даже попыток не было?

– Не было. Да ведь кто меня убьет?! Я же никого не трогаю. Пользу таким, как ты, приношу. Вы зарплату всю пропьете, а потом бежите ко мне: тетя Тоня, выручай. Тетя Тоня одолжи до получки, – сказала процентщица, с настоящим актерским мастерством передавая все оттенки голоса. – Я очень полезный человек. А что это ты спрашиваешь? Знаешь, какая у меня «крыша»?! Тебе такой и не снилось. И блатные, и служивые. Я им копейки даю, когда надо, денег одолжу, без процентов, конечно, а мне говорят: «Тетя Тоня, чуть что, сразу же обращайся», вот я и звоню, когда какая-нибудь проблема возникает.

– И как разбираются?
– Разбираются хорошо. Чуть какая проблема, я на сотовый звоню – они тут рядом все живут – прибегают мигом. А я же специально людей задерживаю, говорю, мол, найти залог ваш не могу, пойду еще поищу. А что там дальше происходит, меня особенно и не волнует. Зачем мне лезть туда, куда лезть не надо. Я дома лучше посижу.

– А что делаете, если долг не отдают?
– Залог продаю. С техникой легко: мобильники там, магнитофоны быстро продаются и без проблем. А вот с документами еще повозиться надо. Но за них и больше дают. Так что, я в убытке не остаюсь.
– А деньги на что тратите?
– Я же говорю, на хлебушек да на квартиру. – А пенсии что, не хватает?
– А сколько той пенсии?! Двадцать лет на заводе отпахала инженером, а платят копейки! Никому я не нужна стала. А покушать-то хочется. Внукам конфет купить. Да и детям помочь хочется, у меня их двое, два сына. Сейчас же жизнь, сам знаешь, какая трудная стала. Деньги зарабатывать сложно. А без денег ты – никто. Как раньше говорили: без бумажки – ты букашка; так теперь без денег – ты не человек...

Вдруг послышался сигнал открывающейся двери в подъезд. Затем размеренные шаги. Я обернулся и увидел мужчину, который, было, на мгновение остановился, но затем сразу же продолжил свой путь в нашу сторону. Тетя Тоня резко переменилась: на лице появилась маска старой процентщицы. Она поправила свой халат, шагнула назад, посмотрела сначала на мужчину, затем на меня и сказала:
– Ну, с тобой в расчете, – и отдала мне мой военный билет, который на протяжении всего нашего разговора находился в ее руках.
– До свидания, тетя Тоня, – попрощался я с ней уходя.
– Давай. Если что – приходи. Только позвони заранее.

Оставить комментарий