Владимир Угольник: «Ни одна цензура не запретит мне играть высокопрофессионально»

Известный белорусский композитор и гитарист Владимир Угольник – один из самых популярных музыкантов нашей страны. Одинаково виртуозно владеет гитарой, скрипкой и альтом. В свое время он работал с Виктором Вуячичем, в ансамбле «Верасы», в оркестре Белорусского цирка, в оркестрах Praha Cirk Centrum и Cyrk Peniny в Польше, а также музыкальным редактором минского театра «Христофор».

Сейчас Владимир заведует кафедрой искусства эстрады Белорусского университета культуры и активно играет. Виртуозное исполнение, эмоциональная манера, которая завораживает публику, сделали его любимцем многих меломанов.

– Владимир, Вас узнают на улицах?
– Узнают, подходят, жмут руку и просят автограф. И что приятно, подходит молодежь. А однажды был такой случай. Вошел в вагон метро, присел. Смотрю, как-то окружающие на меня поглядывают заинтересованно. Потихоньку себя осмотрел, вроде одежда чистая, дырок нигде нет. Но чувствую на себе пристальные взгляды. Оказалось, что я сидел как раз под плакатом с моим изображением, который анонсировал мой концерт.

– Узнавание на улицах – это и есть признак популярности?
– Испытание славой я прошел очень давно, еще когда пришел в «Верасы». Естественно, начал нос задирать. Ощущал себя эдаким «музыкантищем» великим… Пока не услышал игру Джо Паса. Тогда я понял, что мне нужно разбить гитару и музыкой больше не заниматься. Пережил шоковое состояние, но гитару не бросил.

ЗАПИСЬ ДОЛЖНА ЗВУЧАТЬ НЕ ХУЖЕ ЖИВОГО КОНЦЕРТА

– Кто были Вашими учителями?
– Сначала, конечно, рок-музыканты. Одним из основных был Элвин Ли (группа Ten Years After). Я просиживал у проигрывателя по 10 часов, снимая его соло. Тогда мне очень помогала моя скрипичная техника, двигательные навыки. Я довольно скоро стал играть быстро. Хотя быстрота – это только одна из составляющих техники. Бывают гитаристы, которые играют очень быстро, но надоедают уже через две пьесы.

– Сколько у Вас сольных дисков?
– Три. «Дневные сны» с Таней Коменковой, «Владимир Угольник №2», записанный в 2001 году, и вышедший в августе этого года «Задушевный рок-н-ролл». Последний – это своеобразный римейк.

Я вообще не очень люблю студийную работу. Третий мой компакт поэтому мне не очень нравится, там есть аранжировки с применением компьютерных технологий. А запись должна соответствовать живой игре. Как в оркестре.

Мечта любого музыканта – сыграть с большим оркестром. Я работал с ними: и по контрактам, и за границей играл – в Польше, в Чехии, в Германии. Но и у нас, на нашей кафедре, есть хороший оркестр. Он хоть и студенческий, но уровень его достаточно высокий. У меня есть аранжировки с оркестрами, около 6 произведений. С ними я предпочитаю играть живьем. С живой музыкой ничто не сравнится.

– Но ведь часто в Беларуси тяжело обеспечить на концерте должный технический уровень?
– Есть такая проблема, но в последнее время дело подвинулось. Появились и у нас фирмы, которые снабжают достойным оборудованием. Но проблема в том, что у нас очень мало хороших звукорежиссеров. А все потому, что «проклятая» попса с «проклятой» фанерой совершенно дисквалифицировала работу звукооператора. Крутит на концерте одну-две ручки. А когда играет симфонический оркестр, где нужно настроить каждый инструмент, тут уже звукорежиссер оказывается бессильным. Эта профессия не менее сложна, чем профессия музыканта. Звукорежиссер может как оживить концерт, так и испортить.

– Есть ли у нас в Беларуси рок-музыканты, которых можно назвать состоявшимися?
– Музыканты, безусловно, есть. А вот из групп, которые подходят под это определение, я бы назвал очень немногие. Это «Мадера хард блюз», из этно-рока – группа «Палац».

– А как Вы относитесь к «N.R.M.»?
– Положительно. У них собственный выработанный оригинальный стиль. Но это все-таки не рок.

МУЗЫКА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ АГРЕССИВНОЙ

– Как быть с цензурой в рамках 75-процентного формата?
– Я могу сказать только одно: ни одна цензура не запретит мне играть фа диез мажор высокопрофессионально. Я никакой цензуры не боюсь. Разве можно сказать, что более идеологически окрашено – ми минор или фа мажор? Музыка – искусство абстрактное и временное.

Именно поэтому я предпочитаю заниматься инструментальной музыкой. Она освобождает эмоционально. Слова привязывают в любом случае, а музыка нет – это выход всегда положительных эмоций. Музыка не может быть агрессивной. Критики часто ругают жесткие группы вроде Kiss. А у них просто имидж такой. На самом деле, они скромные и милые ребята.

– Явление Джимми Хендрикса – это гениальность, или можно научиться подобной игре?
– Гениальность. Можно полностью скопировать его ноты, сыграть их, но сыграть так, как играл Хендрикс, не сможет никто. Мы со студентами изучаем игру Хендрикса, его приемы, построение. Но я всегда рекомендую им: если вы беретесь играть произведение кого-то великого в концерте, то вы должны сделать так, чтобы это было ваше произведение с материалом этого музыканта. Копировать нет никакого смысла. Изучить? Да. Я хочу предостеречь своих учеников от ошибок, которые сам когда-то наделал.

РОК-Н-РОЛЛ ВСЕ-ТАКИ ЖИВ!

– А у Вас есть кем гордиться из учеников?
– А как же! Иначе я бы ими не занимался. Некоторые из моих ребят работают в «Песнярах». Например, Саша Соловьев и Саша Камлюк. Почти все из моих студентов играют в профессиональных коллективах. Ребята часто уезжают играть за границу, и я это только приветствую. Это еще раз доказывает, что у нас очень мощная школа гитары. Такие гитаристы, как Ткаченко, Антишин или классик Тарлецкий, не ниже уровнем, чем англичане.

– Вы вообще экспериментируете? Например, у Титова гитара без ладов…
– Как-то играл на детской гитаре. Это единственный мой эксперимент. Я сторонник не переделывать инструмент, а находить новые возможности игры на нем.

– В массовой культуре рок-н-ролл мертв?
– Нет, не мертв. Даже попсовики вынуждены так или иначе использовать какие-то рок-н-ролльные элементы в аранжировках. Может быть, как чистое явление, он и умер, но в массовой культуре он живее живых. Сейчас и я готовлю программу, где есть некоторые рок-н-ролльные произведения.

В любом направлении главное – профессионализм. Из собственной практики могу сказать, что и тяжелый рок, и трэш-металл, высокопрофессионально и высококачественно сыгранный, хорошо воспринимается даже пожилыми людьми. Нельзя сказать, что панк – это плохо. Есть группы, которые высочайше профессиональны в панке. В каком стиле музыкант выражает свое искусство – вторично. На первом плане то, что он из себя представляет как художник.

МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ

– Многие талантливейшие музыканты уходили со сцены из-за наркотиков…
– Наркотики на художника влияют только отрицательно. Помню, в молодости грешным делом покурил травки перед концертом. И мне казалось, что я так здорово играю, супергений просто. А потом, когда прослушал запись с концерта, ужаснулся. Тогда я понял, что наркотический уход в себя – это удаление от общения. Профессионализм понижается сразу. А это чревато тем, что тебя забудут.

– Я слышала, что у Вас будет совместный проект с Джул.
– Джул – великолепная певица, с радостью с ней работаю. Первая часть уже готова. Сам проект состоит из моих инструментальных произведений плюс вокал Джул. Я собрал великолепный ансамбль из прекрасных музыкантов.

– Итак, Ваша профессиональная мечта исполнилась. Вы нашли музыкантов-единомышленников…
– Исполнилась. Я пока не буду называть имен, чтобы оставить элемент сюрприза. В начале декабря мы уже наметили наш первый концерт. Так что следите за рекламой.

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о