СТЕПЕНЬ РАБСТВА

Хотите самый короткий анекдот? Нет, «еврей – дворник» уже устарел, появился свежий, рожденный белорусской действительностью: «цыган – животновод».
Заменив кибитку на оседлый образ жизни, не все ромалы бросились перевыполнять производственные задания, чтобы заработать кусок хлеба. Некоторые, поменяв гадания по руке на трудовую книжку, не забывают и используют преимущества не до конца умершего в генах кочующего образа жизни.

Они отыскивают, вывозят, а затем начинают эксплуатировать людей – одиноких, терпящих бедствие, безработных, незащищенных, разбросанных по деревням и весям Беларуси. Схема эксплуатации проста: цыгане оформляются на работу, но за них «вкалывают» другие – эти самые одинокие и терпящие бедствие… Так делала деньги семья цыган, поставившая на прикол кибитку в Свислочском районе Гродненской области. Как оказалось, рабство процветало не год и не два, а около десяти с постоянной сменой рабов.

ВЕРБОВКА

Деревенская жизнь в глубинке страшна безлюдьем и темнотой. Особенно они обостряются осенью и зимой, когда к ним прибавляется еще и безработица. Тогда деревни обнажаются, дыша старостью и смертью. Чувство усиливается непогодой, дождями, грязью – безнадега на всем белом свете. Как жить, особенно молодым, куда податься? Хоть бы работу какую, чтобы не так страшно и одиноко. Хоть бы копейку какую в кармане. Эту обреченность и использовали цыгане, отыскивая людей в Брестской области и увозя на работу в Гродненскую. Они отбирали у них документы, еще увеличивая незащищенность.

ВОЛОДЯ

В такой безденежно-безработной ситуации оказался и несовершеннолетний Володя. Живя в Кобринском районе Брестской области, он познакомился с цыганом Русланом. Переночевав у него, Володя согласился поехать на работу в Свислочский район. Как сказал Володе Руслан, теща позвонила ему и сообщила, что как раз появилась работа на ферме. Поехали, но перед этим Руслан забрал у парня метрику, зная уже, что тот несовершеннолетний. Ехали тоже ночью, чтобы парень не ориентировался на местности и вообще сначала не знал, где он. Так началась эта история, продолжавшаяся почти полгода. Он вставал в 6 утра и шел на ферму. Возвращался вечером. Потом, когда семья цыган получила еще одну группу телят, он шел работать и в другую деревню. 330 тысяч рублей, которые ему полагались, он, естест­венно, не получал. За это время ему должны были выплатить 2 миллиона 300 тысяч. Получала теща, которая оформила трудовой договор в СПК на Руслана и его жену. Договорные на ферме появлялись редко, жена – никогда. Только в мае Володя и племянник тещи, не выдержав такой жизни, убежали. Да как! Их тайно согласился отвезти деревенский мужчина, запихнув в багажник. Чтобы цыгане не заметили быстрого побега, он вывез их таким образом за деревню на автотрассу. Так они добрались до Гродно. История, может быть, и закончилась безнаказанно, если бы в городе их не задержала милиция – уж больно у них был страшный вид. Приняли за бомжей…

РАБСКАЯ ЖИЗНЬ

В гродненской милиции парни и рассказали о своей жизни. Те сообщили в Свислочский РОВД, за дело взялись следователи. Племяннику-то было легче, родственник все-таки, а вот Володе досталось. Потом он эти показания подтвердил и следователям, которые раскручивали это дело. Володя поведал, что кормили его только супом без мяса, и он постоянно чувствовал голод. Чтобы наесться хоть иногда вдоволь, начал красть муку на ферме и продавать деревенским жителям. Однажды об этом узнал Руслан и побил его. Это было не первое избиение, в ход пускались не только кулаки, но и металлические шланги и штыри. Шрамы остались до сих пор. Но цыган бил парня не за воровство, это был бы очередной анекдот, а за косвенное доказательство голода. Судья спросила:

– Куда дели после этого муку?
– Вернули на ферму, – ответил Руслан. В зале некому было смеяться, сидели только цыгане.
Судья спросила свидетеля-одногодка потерпевшего:
– Володя просил у тебя хлеба?
– Да, – отвечал свидетель и тут же поправлялся в цыганском окружении: – Мало ли чего человеку хочется, – понимая, что и его семье в деревне грозит цыганская месть. Даже он понимал, что в таких случаях милиция не может защитить его.

Спал Володя, как и другие рабы семьи, на полу. А чаще ночевал на ферме, прямо на соломе, в небольшом двухкомнатном доме не было места. Чтобы эта рабская жизнь оставалась тайной, Володе не разрешали звонить родителям. А когда он это и делал, рядом всегда был Руслан, контролирующий все слова. И получалось в разговоре, что все у него хорошо.

СУД

Свои показания Володя подтвердил и адвокатам. А через несколько месяцев, когда расследование было закончено и передано в суд, он отказался от своих показаний начисто. Он отказался от защиты, он отказался от всего, что могло обвинить цыгана в рабстве над ним. В зале не было никого с его стороны, в зале были одни цыгане. Судья спросила, почему он изменил показания на абсолютно противоположные? Володя ответил, что врал. Судья спросила:

– От чего шрамы на руке?
– Упал с дерева.
– А хлеб просил у деревенских жителей, а после работы еще колол дрова, а денег почему не требовал за работу?

Дитя отвечало, как будто текст учило не одну неделю. Володя поворачивал голову в сторону цыган, словно искал подтверждения, что все сказал правильно. Судья спросила, проходил ли он курс реабилитации в общественной республиканской организации, оказывающей помощь жертвам трудовой и сексуальной эксплуатации? Он сказал единственное «да», просто выхода не было. Но от чувства страха он не избавился, чувство страха присутствовало и в зале. И он продолжал давать показания не в свою защиту. Стало известно, что у себя дома он чуть ли не падал в обморок при виде соломы, на которой почти полгода спал на ферме. Но цыгане контролировали его все время, как только узнали, что против семьи возбуждено уголовное дело. Они и на суд, сказали в милиции, привезли Володю на машине. Я сам видел, как окружали парня цыганским кольцом во время перерыва. По этому поводу возникает вопрос: а способна ли милиция защитить нас сегодня от психологического воздействия и физического влияния со стороны обвиняемой стороны? Особенно, если эта сторона сильна, а «своя» сторона даже не приехала в суд? Это касается как пострадавших, так и свидетелей.

ПРИГОВОР

И все же, несмотря на боязнь свидетелей, на уход от правды самого Володи, суд привел достаточно доказательств, чтобы обвинить Руслана в трудовой эксплуатации. Он осужден на 4 года. Но рабская история этим не закончилась. Впереди суд другого члена цыганской семьи – брата Руслана, который также обвиняется по этой статье Уголовного кодекса. Его «заслуги» в области возрождения рабовладельческого строя в одной отдельной деревеньке Беларуси более весомы. Рабов оказалось больше, чем предполагалось. Суд сосредоточился на двух свидетелях. Одного таким же способом привезли на ферму избитым из Кобрина сразу после Нового года. Второй работал здесь уже с осени прошедшего. Он – бывший прапорщик, «афганец», и судьба подкосила его после того, как остался без семьи. Маялся и стал «шатуном». В таком состоянии и заманили цыгане его на ферму. И вот оказалось, что на семью цыган он «пахал» около 10(!) лет. Забирали его пенсию, за его счет даже поставили телефон, то есть за его афганские льготы. В саду, на ферме, по дому, на огороде – везде бесплатно он обслуживал цыганскую семью. И даже на пенсию афганскую оформили доверенность. А первому, кстати, увозя, нанесли 4 ножевых ранения, чтобы не убежал, не пожаловался. Это он затягивает начало и, следовательно, приговор суда, потому что скрывается, зная, чем могут закончиться его правдивые показания.

Пока же ясно одно: очаг рабовладельческого строя в ХХI веке будет уничтожен. Но по этому поводу возникает много вопросов как к работодателям, так и к милиции. Судья спросила: « В СПК «Ханчицы» знали, что на ферме работает человек, который не оформлен юридически?» Ответ был, что знали, об этом сообщала заведующая.
Табор не «уходил в небо», табор уводил в рабство…

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!