Совесть - лучший контролер

Кондукторы-контролеры на автобусных городских маршрутах появились всего лишь несколько лет назад. Тем не менее, к ним у нас, пассажиров, уже успело сложиться стойкое чувство неприязни... А какого им – людям в желто-синей форме? Это попытался узнать наш корреспондент.

СЕМЕЙНЫЙ ПОДРЯД

Ну, скажите, кто из нас не обдумывал хитрые планы, как бы это не заплатить за проезд в общественном транспорте? Но все равно мы, скрепя сердце, достаем из внутреннего кармана кошелек, отсчитываем необходимую сумму и отдаем хрустящие бумажки кондуктору-контролеру в обмен на талончик. Деньги вроде бы небольшие, но ведь свои, кровные. Поэтому жалко. В эти минуты кондуктор кажется нам чем-то вроде налогового инспектора или мошенника. А ведь это всего-навсего его работа...

Автобус наполнился людьми за несколько остановок. Кого там только не было: школьники с огромными рюкзаками за плечами и студенты, которые спешили на учебу; мужчины и женщины, бурно дискутирующие; пенсионеры, с трудом выбившие себе места и тихо обсуждающие, где картошка подешевле. Среди всего этого вавилонского столпотворения выделяется всего лишь один человек: женщина в желто-синей форме с пачкой талончиков в руке. Она протискивается между людьми и подходит к каждому, к кому, конечно, может добраться.

– Ваш талончик, – мужчина показал проездной.
– Ваш талончик, – студент нехотя достал из кармана джинсов заранее приготовленные двести рублей.
– Ваш талончик.
– Нету, – нагловато ответил мужчина с усами.
– Покупайте, – устало возразила ему кондуктор-контролер.
– Не буду, – с еще большей наглостью в голосе ответил мужчина.
– Тогда выходите на следующей.

Мужчина остался на месте. Кондуктор-контролер поняла, что ничего от него не добьется, и двинулась дальше со своим обходом.
– Слышал, вам охранников скоро дадут... – сказал я ей, когда женщина подошла ко мне.
– Да, обещают, – на одном выдохе, как-то грустно ответила она.
– А зачем? Неужели так опасно работать?
– Да не столько опасно, сколько трудно с некоторыми пассажирами разговаривать. Ведь попадаются разные: и пьяные, и агрессивные, и с головой не у всех нормально. Сам подумай: ну как я смогу вывести из салона безбилетного алкоголика. Он ведь будет кричать, матом ругаться, упираться... Как я, женщина, с ним, со здоровым мужиком, справлюсь-то? Некоторые ведь и угрожать начинают, – ей явно хотелось поговорить, я затронул, видимо, наболевшее.

– Даже угрожают?
– Угрожают, а как же без этого. Редко, конечно, но бывает. Особенно бомжи. Вот час назад зашла в автобус одна. От нее воняет, пьяная. Я подошла, попросила выйти, так она меня матом обложила! Говорит, убью, и все тут. Честно говоря, раньше, как только начала работать, у меня была своя охрана, – смеется.
– В смысле?
– Муж мой со мной ездил. Он тогда работу все никак найти не мог, так я его просила, чтобы со мной ездил. Не работает, так пускай хоть мне помогает. Сядет где-нибудь как обычный пассажир и ездит со мной всю смену. Чуть что, сразу подходит, меня в сторону рукой отодвигает, а сам разбирается. Бывало, что и силу приходилось применять.

«ВСЕ МЫ ЛЮДИ»

– Вы можете «не заметить» безбилетного пассажира?
– Бывает... Если вижу, что у пассажира нет ни билета, ни денег, чтобы его купить, но человек хороший, то просто не подхожу к нему, делаю вид, что не заметила, обошла мимо... просто не смотрю на него.
– Но ведь у Вас есть определенные профессиональные обязанности...
– Да, есть обязанность подойти к каждому, но... Вот видите, – показывает на мужчину, мнущегося у выхода, но не выходящего уже которую остановку. – Ну, ведь понятно, что нет у него ни билета, ни проездного. Но человеку стыдно. Мало ли что случилось у него. Может быть, зарплату на работе задерживают, может быть, безработный, хотя по внешнему виду не похоже, что человек долго не работает: аккуратный, чистый. А может быть, просто проездной забыл, а на работу опаздывать нельзя, вот и не вернулся домой за ним, едет, не оплатив. В жизни разные ситуации случаются, все мы люди, живые люди, и у каждого из нас есть определенные обстоятельства, из-за которых нам могут простить те или иные прегрешения. К таким не хочется подходить, требовать билет, заведомо знаешь, что человек будет отводить глаза в сторону, что-то непонятное объяснять, краснеть, в конце концов, на следующей остановке выйдет и будет ждать следующего автобуса.

– Как ведут себя люди, оплатившие проезд, и «зайцы»?
– Как правило, люди, которые оплатили проезд, ведут себя спокойно, естественно. Когда к ним подходишь, не прячут глаза, не пялятся в стекло, а смотрят прямо на меня, не пытаясь найти несуществующий билет в кармане. «Зайцы» же, наоборот, как только к ним подходишь, стараются выискать в салоне или за стеклом что-то, на чем можно остановить надолго свой взгляд, туда и смотрят, будто задумавшись, будто не замечая меня, делают вид, словно не услышали меня из-за шума, скрипа и гама. Бывают и такие, вон как тот, – опять показывает на мужчину, который все никак не может выйти из автобуса, – к которым и подходить как-то не по себе. Или стоят у двери и при первой же «опасности» выходят из салона. В общем, сколько людей, столько и уловок, чтобы не заплатить за проезд. Люди попадаются разные – по-разному к ним и относишься.

ДВА МИНСКА

– А Вам вообще нравится Ваша работа?

– А кому же работа нравится? Хотя есть и свои плюсы, – улыбается. – У меня, например, равновесие так развилось, что могу по салону на любых поворотах ходить, не держась за поручни. По началу, помню, как мартышка, цеплялась за поручни, все боялась упасть.

– А минусы...
– Минусов много. Работа ведь с людьми связана, а люди, как я уже говорила, разные попадаются... К тому же, честно говоря, не нравится мне работать надзирателем...
– Скажите, утренние пассажиры отличаются от дневных?
– Да. Дневные всегда куда-то спешат: на работу, по делам, на встречу – кто их знает. А утренние сонные, они хотят спать, многие прямо тут в салоне и засыпают, иногда их не хочется и будить. Утром работать лучше: никто не кричит, с сумками огромными в салон не протискивается. Да и спокойнее как-то. Мне нравится выходить в первую смену. Вообще, складывается такое впечатление, будто утром находишься в одном Минске, а днем – в абсолютно другом, с другими людьми, с другим ритмом жизни.

АВТОБУСНЫЙ ПСИХОЛОГ

– Вы чувствуете на себе раздраженные взгляды пассажиров?
– Конечно, как же без этого?
– Вам приходится общаться со многими людьми и брать на себя их энергию, настроение. Тяжело?
– Конечно, тяжело. Правда, опять-таки, люди разные. Есть такие, что и настроением своим хорошим поделятся. После них и работать легче, улыбаешься, с другими пассажирами более вежливо ведешь себя. А попадаются и такие, что испортят любое хорошее настроение. После таких и жить не хочется. Хочется одной побыть, привести все свои мысли в порядок, забыть обо всем плохом и опять выйти на работу, а не можешь. Постоянно в салоне, отойти никуда не имеешь права, спрятаться даже негде. Приходится к водителю, в его кабину идти на несколько остановок. Поговоришь с ним о чем-нибудь, смотришь – настроение и поднимается. Хотя к нему особо и не зачастишь: у него свои проблемы, да и надоедать как-то не очень хочется. Вообще, тяжело вести себя со всеми пассажирами вежливо. Одни тебе настроение испортят, ты – другим. А потом после работы идешь домой и вспоминаешь обиженного тобой человека. Вроде бы и причины никакой не было на него взъедаться... просто срываешься. Бывает, хочется даже собрать всех обиженных мною пассажиров и попросить у них прощения... а потом понимаешь, что нереально это. Я помню каждого человека, который меня разозлил и которого я обидела.

– Вам приходилось выступать в роли психолога?
– В роли психолога...
– Ну, скажем, когда в салоне началась ругань, знаете, как это случается, слово за слово, и пошло. Вы вмешиваетесь в этот конфликт, стараетесь как-то его разрешить?
– Естественно. Мы же должны поддерживать порядок в салоне. И это тоже наша обязанность. Бывает, и драки случаются, развожу по разные стороны. Случается и выслушать человека приходится, когда ему плохо. Особенно подвыпившие любят «пожалиться» на жизнь. Посоветуешь им что-нибудь, успокоишь.

НА ЖИЗНЬ ХВАТАЕТ

– Кем Вы работали до этого?
– На заводе работала. На суконном. Потом под сокращение попала. Думала: куда пойти работать. И тут узнала о том, что в депо требуются кондукторы. Я тогда не знала, что это за работа, думала: ну что тут такого тяжелого, пройдешься по салону, билеты проверишь... А оказалось все не так уж и легко. Сначала хотела даже уйти, а потом отказалась от этой идеи.
– Почему?

– А жить тогда не на что было. Мужа уволили, тоже под сокращение попал. За квартиру задолженность за несколько месяцев, дома есть нечего. Вот и осталась. Потом муж устроился, легче стало.

– Теперь нормально живете, на жизнь хватает?
– Хватает. Но ведь мы одни живем, без детей. Если бы ребенок еще был, не знаю, как бы справились. Пришлось бы, наверное, другую работу искать, или на двух сразу работать.
– А что Вам сегодня снилось?
– Снилось?.. Не помню...
– Ну, а последний сон, который помните?
– ...Поле снилось какое-то... большое-большое. Цветы там росли, трава мягкая. По ней босиком ходить можно было. А потом крепость... вернее не крепость, а, знаешь, как в фильмах про немцев показывают, сооружение какое-то, откуда стреляют.
– Дот?
– Да, наверное. Стояла у края этого сооружения, смотрела на поле. Вдруг вижу: девочка падает. Откуда она взялась? С дота этого падала. Руку ко мне свою тянула, ухватиться хотела. Но я не успела...
Мы еще немного постояли, помолчали. Потом я вспомнил, что мне надо выходить, а ей – продолжать работать. Когда я уже отходил от остановки, то понял, что за разговором забыл заплатить за проезд, а она спросить у меня:
– Ваш талончик...

Дорогие читатели, если вы хотите, чтобы о вашей профессии узнали все, или сами хотите узнать побольше о какой-нибудь интересной профессии, звоните нам по тел. (017)-232-54-03.

1
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
Артём

Сам работаю в автотранспортном предприятии в отделе охраны труда, понимаю как людям тяжело. Охамил пассажир - настроение испорчено, кондукто нервничает, сам может нагрубить. Но кондуктор не может пожаловаться на пассажира, а пассажир на кондуктора - запросто.