ПРАВО НА ВОЗРОЖДЕНИЕ

«Больше молчать нельзя!» – решили жители поселка Бакшты Ивьевского района, когда в конце августа этого года на собрании, посвященном подведению итогов семинара сельских Советов, узнали, что никаких особых перспектив развития их мест не намечается и чудесная (по многочисленным телерепортажам) президентская Программа возрождения села, вероятно, обойдет стороной их сельсовет. Возмущенные таким отношением к себе, бакштанцы обратились к нам с просьбой разобраться – почему к ним так плохо относятся и имеет ли их село право на обещанное возрождение?

Что же сумел узнать и увидеть журналист «ЭН», посетив Бакшты на прошлой неделе?
ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ ДИАГНОЗ

Для начала, решив взглянуть на Бакшты с административных высот, я отправился в районный центр – город Ивье.

Глава Ивьевской районной администрации Валентин ПРОКОПИК на мой вопрос о нынешнем статусе Бакшт и планах развития поселка ответил так:

«В районе 13 сельсоветов. Бакшты у нас будут экспериментальными. Планы? Создание малого и среднего бизнеса. К сожалению, там никто работать не привык. Колхоз был не просто один из последних, но самый последний, он не мог существовать. Производил продукции всего лишь на 200 тысяч рублей, а зарплаты были – 4 миллиона. И мы его ликвидировали как убыточное предприятие. Да, есть Программа возрождения села, но возрождения не в Бакштах, а там, где люди работают. Кого там укреплять? Там нет хозяйства. Чья вина? Демографическая, наверное, вина. Да, мы создаем агрогородки, но там не собираемся…» И, не желая больше говорить на эту тему, сославшись на крайнюю занятость, прощаясь, бросил мне вслед: «Нашли мне Бакшты! Там испокон веку люди не работали и работать не будут!»

«Вдохновленный» таким напутствием и заинтригованный возможностью лицезреть Бакштанский эксперимент, я спустился на землю и отправился, возможно, в тот самый 13-й сельсовет района.

По дороге на вокзал, в редакции районной газеты «Ивьевский край» нахожу номер за 7 сентября со статьей «Жыццё без калгаснага ладу: якое яно?» – по итогам того самого «дня сельсовета», о котором нам сообщали жители Бакшт. Хорошая статья, оптимистичная. Чем сельчане остались недовольны – неясно. Неужто за строками: «…жыць без СВК у сельскай мясцовасцi даволi цяжка, але можна» – кроется некий подтекст? Далее сообщалось: «Аб тым, як гэта ўдаецца, расказаў П.Дабарович, старшыня выканкама Бакштанскага сельскага Савета».

Поэтому первый визит по прибытии в Бакшты – в сельский Совет поселка.

ВОЗВЫШЕННОЕ И ЗЕМНОЕ

Председатель сельсовета Петр ДАБАРОВИЧ хоть и выглядел крайне озадаченным (под стать герою стихотворения М.Исаковского «Враги сожгли родную хату»), принял меня весьма доброжелательно. Узнав о причине моего приезда, еще более помрачнел и с тяжелым вздохом произнес: «Предупреждал же их. Сами же и развалили на общем собрании. Не захотели отстаивать колхоз. Теперь вот…»

Затем – экскурс из светлого прошлого в сомнительное будущее.

В 70-90-е годы колхоз «Ульяновский» был перспективным хозяйством. По 35 центнеров с гектара зерновых и зернобобовых собирали, до 2 тысяч голов скота было в колхозе. В середине 90-х началась разруха. С 1995 года по 2003 сменилось 4 председателя колхоза. В 2003 году руководство района признало хозяйство убыточным и приняло решение о роспуске колхоза. Способными взять землю в аренду и успешно заниматься малым бизнесом оказались лишь единицы: Олег Городович освоил 9 га (производство зерновых, картофеля), Геннадий Баранович – 4 га (дер­жит бычков)… Но около 200 га земли на сегодняшний день пустует.

Проживает в Бакштах 715 человек, 315 хозяйств. Трудоспособных – 365 жителей, 202 пенсионера. Детей до 15 лет – 148. Всего же по сельсовету 2.139 человек, 1.034 личных хозяйства.

После роспуска колхоза создали коммунальное унитарное предприятие (КУП), помогающее населению техникой в обработке домашних угодий, закупке молока. Социальная сфера – осколок былого величия. Есть в поселке школа, дет­ский садик, приют, Дом культуры, магазины. Однако без должного финансирования проблемы у них растут с каждым годом. А о каком благоустройстве речь, если финансирование – 1 млн в год? Вот только на новый забор на центральной улице и хватило.

Затем отправляюсь в школу. Построена она еще в 1978 году. Из беседы с директором Лилией БУЛЯК узнаю, что раньше (в 80-90-е годы) в школе училось до 700 детей. Теперь – лишь 172. Школа в три этажа, чистая, светлая, просторная. Показали мне созданный при школе замечательный, историко-краеведческий музей из трех залов, прекрасную библиотеку, летний сад, компьютерный класс, спортивный зал. «Мы сами зарабатываем себе деньги. Да, сами школьники. После уроков остаемся. Собрали 2 т яблок, сдали, 360 тысяч рублей положили на счет. Макулатуру собираем, 5 т металлома сдали, 830 тысяч рублей заработали в лесничестве на посадке деревьев, 25% от заработанных денег дети получают лично себе. В летнюю практику детям удается зарабатывать до 200 рублей», с гордостью сообщает Лиля Александровна и вдруг, после паузы, вздохнув, признается: «Конечно, хотелось бы, чтобы и нас коснулась хотя бы часть Президентской Программы. Три года школа не могла справиться с ремонтом канализации. Отходы текли прямо в подвал, на улицу. Окна у нас не менялись с основания, рамы в ветхом состоянии. Денег на замену нет. Топят хорошо, но все тепло уходит в щели…»

Через дорогу от школы новая большая церковь. Решаю поговорить со священником. Молодой батюшка, отец Виталий, приглашает к себе в дом, знакомит с супругой и…шестерыми детками. На мой вопрос, нуждается ли поселок в помощи и имеет ли он право на часть знаменитой Программы, охотно откликнувшись, поясняет: «Имеют ли Бакшты право на возрождение? Прежде всего, оно начинается с души. А душа Бакшт – это храм Божий. Смогли ведь люди организоваться и за 2,5 года построить этот замечательный храм. В этом исключительно их заслуга. Да и руководство в то время (1991-1995 год) было соответствующее. История Бакшт – легендарная. Здесь был один из центров партизанского движения Беларуси. Люди здесь замечательные, трудолюбивые. Молодежь в основном добропорядочная. Неправда, будто все здесь пьяницы и тунеядцы. Моя прихожанка, рассказывает, что по воскресеньям у нее в библиотеке очередь за книгами стоит. Просто в селе жизнь стала бесперспективная. Безработица. Многие работящие люди уезжают от безнадежности. Раньше ведь здесь была одна из самых перспективных деревень района, а сейчас все на глазах чахнет…»

ИЗВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ

Далее решаю поговорить с рядовыми жителями Бакшт и ближайших деревень. Общаются люди охотно, но при этом просят не называть их имен. На вопрос, чего боитесь, отвечают: «Боимся – помста будет. Сами знаете от кого. Кто все разваливал, тот и руководит теперь». Показывают заброшенные, пустующие фермы, заросшие поля. Жуткое зрелище.

В., молодой механизатор: «Отношение к нам – забрать последнее и выживайте, как хотите. Корова хорошая – сдавай на мясо, у нее, якобы, лейкоз (а так ли это – не каждый сможет проверить). Раньше можно было хоть на другую поменять. Нам районное начальство говорит: тунеядцы, пьяницы, плохо работаете. А то, что у нас за 8 лет сменилось 4 председателя, которые не руководили, а тащили и разворовывали? При развале колхоза оставалось десятка три единиц техники. Теперь считанные единицы. Раньше было 12 боксов под комбайны «Нива», все забитые техникой, больше половины было на ходу. Нет, чтобы людям отдать для фермерства, так все пустили на металлолом. Район, видимо, за счет этого план по нему выполнял.

Когда-то в 90-е годы у нас еще дома строились, люди к нам жить из городов со всей Беларуси ехали. Раньше Бакшты были центральной усадьбой двух колхозов «Ульяновский» и «Искра». Теперь наш сельский Совет нищий. Создали КУП. Дорогу зимой почистить нет средств. Эксперимент, говорите? Ага, на выживание. Жизнь, как на острове, – на подножном корме. И так уже почти три года. И не опустились ведь, не спились. А что могло бы быть, если бы сюда да толкового руководителя, да финансовой помощи, хотя бы в виде кредитов. Свидетельством тому – 2 наших лесхоза. В одном толковый руководитель и работники непьющие, и при хорошей зарплате, а другой… А председатель райисполкома нам прямо в лицо сказал: никакой вам помощи не будет, как хотите, так и живите. Выгодно им, что ли, нас за конченых держать? Народ здесь толковый, работящий – дома у людей крепкие, личные подворья у большинства аккуратные. Будет работа, зарплата – будут и люди. Вот приют временного содержания детей создали, так семья одной воспитательницы сразу и приехала сюда. Куда бежать? Да не в Минск, в колхоз какой-нибудь хороший, где работа есть. По Программе благоустройства положено – 5 домиков в год построить, но за 4 года у нас только два и сладили, да и то…».

Михаил НЕСТЕРОВ – бывший парторг в колхозе и Николай МАШУТА – бывший механизатор: «Вот к чему привела свобода «выбора» и надежда на справедливое деление после ликвидации. Куда подевалось демонтированное оборудование и еще вполне сносная техника, людям неизвестно, они от этого процесса «освобождения» чувствуют себя сейчас, как у разбитого корыта. Единицы в состоянии заняться индивидуальным хозяйством. 200 га земли стоит без обработки. Раньше с одних только наших сенокосов три колхоза корма себе заготавливали. Очень много теперь отдано под посадки леса, хотя раньше десятилетиями выкорчевывалось под пашни. Хоть бы под выпас определили, но скотины нет, кроме личной, да и ту норовят… Посмотрите, все придорожные поля ограждают молодыми посадками, чтобы через три года никто не увидел, как здесь все бурьяном заросло. Траса-то ведь Гродненская – международная. Целую ферму в ста метрах от нее в прошлом году в землю закопали, чтобы Президент по дороге в Волковыск на «Дажынкi» не увидел этого запустения, а она была в колхозе одна из лучших, лишь сорок процентов износа, не больше. Ферма и еще три здания при ней было. Там столько металла, бетона! Все в земле. Все это «заслуга»-выслуга районного руководства».

Не понимая, о какой такой закопанной ферме мне рассказывают, иду дальше, решая уточнить у других стариков. «Как не знать? Все знают. Телятник – одно здание. Коровник – другое. Холодильник для молока – третье, водокачка. Хорошее еще здание было. Ой, хорошее! Хоть бы людям отдали на укрепление домашнего хозяйства… А так мы – нищие, ни колхоза, ни хозяйства своего. Мой сын так даже плакал, как узнал. Не могли люди смотреть на то, как все в землю зарывается. Поприезжали из окрестных деревень, попробовали развести блоки по домам… Через неделю по дворам ездила милиция. Так забрали все и обратно в землю закопали. А кто платил хоть что – оставляли, будто не видели. Ровно год назад. Говорили: каб Прэзіденту не бляскала, як будзе на «Дажынкi» ехаць… А мы 25 лет на коровнике проработали, 12 лет в промхозе. После пенсии чуть не год бычков кормили 45 голов. Привес был хороший. Нас даже наградить хотели…»

В доме Василия КОРЕНЕВСКОГО мне показывают недавний номер газеты «Ивьевский край» за 9 июля 2005 года. В статье о нем «Будь себе господином – станешь господином судьбы» говорится, что колхоз «Ульяновский» был знаменит не только в районе, но и в республике. Дважды Василий Павлович был награжден медалями за успехи в народном хозяйстве, медалью за Трудовую доблесть, был признан Ударником коммунистического труда, избран депутатом Гродненского областного Совета от Бакшт. Беседуя с легендарным передовиком, узнаю: «У нас тут, может, даже самая лучшая земля в районе. Вот уже третий год пустует…Так теперь, чтобы с дороги не было видно, лесом засевают. Мы годами корчевали, они вот опять… 7 ферм было в колхозе – ни одной не осталось. Пустые стоят, зарастают. Все кругом возмущаются, как островскую ферму закопали…»

«Далась им всем эта ферма, – думал я, возвращаясь домой. – Ну – закопали. Заросло уже все. Зачем о пустом сокрушаться? Неужто теперь из всего этого (фермы, церкви, «Дажынак») некий символ времени, аллегорию выводить? Так ведь далеко зайти можно, выясняя, кто виноват, и не понимая, что делать?

Со своим мнением о поднимаемых проблемах, а также с предложениями собственных историй для всеобщего обсуждения, расследования или правовой помощи обращайтесь по телефону горячей линии редакции – 232-64-05, или звоните мне лично. Контактный телефон – 8(029) 705-25-67.

Отправить ответ

2 Комментарий на "ПРАВО НА ВОЗРОЖДЕНИЕ"


Sort by:   newest | oldest | most voted
Наталья
16.02.2009 08:47

Ничего в нашей деревне не изменилось…Всё только ухудшается. Ещё пару лет и она совсем исчезнет с лица земли. Как всё равно не в Беларуси живём…У нас ведь всё так хорошо…

Надежда Зинченко
16.11.2009 14:27

Читаеш статью и плакать хочется. А когда посмотриш глазами на все это сердце кровью обливается. Я окончила Бакштанскую школу в 1972 году.Жили мы не долеко от этой Островсой фермы. Мама работала дояркой,потом пасли коров,потом кормила телят.Живу я в Донецкой области,но в этом году была 2 раза в Бакштах. В августе и октябре.В октябре была вместе с сыном и внуком показывала им свою Родину.А родилась я( в лесу) на хуторе в Войниловщине .Мы переехали с хутора в 1966 году.С Белорусси я уехала в 1974 году,а Родина мне и снится часто и болит в груди. Многие вернулись бы домой и жили бы дома,если бы власть заботилась и думала о людях.Народ у нас роботящий и теперь на хуторе живут люди которым уже за 70 лет а они и скот держат и себя кормят.Живет семья фамилию не помню Богдан и Мария у их 9 детей а женщина получпает пенсию 200 тысяч- разве она этого заслуживает.Говорит обращалась в собес свазали одень свои медали и ходи по лесу.

wpDiscuz