Одержимый искусством

Этого художника если не по имени, то в лицо знает весь Гомель. В любую пору года, если нет дождя или мокрого снега, он экспонирует свои работы у паскевичского парка, в последние годы – у Киевского паркового спуска.

Его считают чудаком: стоит, седовласый, белобородый, летом – в рубашке, зимой – в двух пальтишках, и практически всегда – в босоножках, поправляет свои работы. У него голубые глаза и присущая только добрым людям улыбка в бороду. К нему подходят люди, о чем-то спрашивают, он долго и подробно рассказывает. Его зовут Валерий Викторович ЛЯШКЕВИЧ. Он ютится на лестничной клетке одного из домов.

Возможно, через определенное время его будут величать гением и экспонировать его работы, комментируя с придыханием.

А сейчас на обратной стороне картин идут аккуратные надписи о том, где они были написаны: «Беларусь, Гомель, 04.06.2005 – лесвічка дома 119 па вуліцы Савецкай, 10.06.2005 – Кіеўскі схіл...»

БЫКОВА НЕ ВЫСТАВЛЯТЬ?

Рядком картины, написанные акрилом.
– Маслом я писать не могу, негде сушить картины… – сокрушается Валерий.
– Да, маслом писаные – долго сохнут, – соглашаюсь.
– Я живу на лестнице, там люди туда-сюда ходят, повредить невысохшую картину легко, и невозможно ее все время сторожить. Меня и так обворовывают. Была бы мастерская…

Вопрос о том, почему художник живет на лестнице, останется открытым, похоже, еще долго. Десять лет назад Валерий вернулся из Ленинграда и обосновался тут, как смог. Говорят, ему предлагались городскими властями какие-то варианты крыши над головой, но все они не состоялись.

«Я бы подарил всю свою золотую коллекцию городу, если бы мне дали отдельную квартиру. У меня иммунная система сдала, не выдерживаю запахов никотина, алкоголя, химии», – с чувством говорит Валерий. Но с квартирами, как известно, туго… И в Белорусский союз художников его не приняли. Почему?

Валерий по-своему оценивает ситуацию:
– У них спросите. Они наврут, что документов нет, или еще что. На самом деле их страшила моя одержимость искусством.

– Но городские власти ведь Вас отсюда не гоняют?
– Киевский спуск в Гомеле хотели весь отдать художникам. Сделать что-то вроде нью-йорк¬ской 5-й авеню, Арбата, Монмартра... Но нельзя сказать, что тут все всегда дозволено выставлять. На день письменности запретили показывать картины, где изображены белорусские классики: Купала, Колас, Быков, Барадулин, Буравкин, Бядуля… Приезжала делегация из Минска, и меня преду¬предили: на десять дней спрячь эти картины. Боялись, что делегация подойдет, увидит, начнет расспрашивать, узнает, что на лестнице живу… И вообще, мне кажется, что в Гомеле идет дискриминация белорусской культуры. То же самое было, когда приезжала союзная делегация. У меня есть несколько работ, посвященных Союзу Беларуси и России, заставили спрятать.

(Одна из работ: Путин и Лукашенко на фоне своих флагов, внизу братское рукопожатие, только если одна рука, можно предположить, принадлежит Лукашенко, то другая – точно не путинская. Валерий объяснил: руки принадлежат народам, а не правителям. – прим. авт.)

– Кстати, у меня был просто Шедевр с Лукашенко. КГБ попросило подарить, обещали повесить в приемной, я сказал, что сочту за честь. Я считаю своим долгом дарить государству, музеям, народу! Но так мой шедевр нигде и не повесили…

«МОЙ ПОДВИГ – БЕСПРИМЕРНЫЙ»

Фраза из подзаголовка принадлежит Валерию. Можно было бы улыбнуться, но… что-то в этом есть. Валерий:

– Это я говорю без ложной скромности. Ни один художник в Беларуси не выставлял картины народу каждый день в течение десяти лет, как это делаю я. Не объяснял ежедневно смысл символов, смысл, скрытый от глаз, не заботился ежедневно об интеллекте нации. Ведь искусство без подготовки понять невозможно, народу нужно объяснять, подготавливать к пониманию, что не каждая намалеванная березка – картина. Это у березки товарный вид, прилизанный и бессмысленный. Я не делаю товарного вида, я делаю разговор с душой человека, с его сознанием.

Каждый день, и зимой, выставляю свои работы, стою по пояс в сугробе (тут снегоочиститель к моему бортику, где выставляю работы, гору снега наметает).

Ни один академик этого не делал. Тысячи шедевров наших академиков находятся в запасниках, их никто не видит. Польза от моих работ большая, нежели от тех, что сгнивают в музейных хранилищах. И подвиг мой достоин государственных наград, а не лестничной клетки. И никогда бы не видеть нам «Дамы с горностаем» Леонардо да Винчи, если бы ему пришлось писать на лестнице.

– Наверняка Вам скажут: Вы же продаете свои работы, вот и стоите на морозе.

– Бывает, что неделями, месяцами не продаю. Есть работы, которые вообще за деньги не отдам. Я на милостыне (кивает в сторону ящика для подаяний, – прим. авт.) больше порой могу заработать. До четырех тысяч рублей могут за день накидать… Кстати, о заработках мне и в горисполкоме в отделе культуры напомнили, когда я попросил написать мне справку о том, что я каждый день выставляюсь. Им не понятно: я просто хочу, чтобы город не деградировал, не терял интеллект. Это раб обязан быть недоразвитым. Но недоразвитый раб производит такую же продукцию… Я же не даю стать человеку на четыре конечности, я спасаю его своим трудом.

И уже начинаю сдавать… Уже согласен и ядобаронов рисовать, из штанов выпрыгивать, лишь бы шедевр получился. И греха в том нет. Грех в том, чтобы убийцу показать святым или святого – убийцей. Все достойны изображения…

О СВЯТЫХ И НЕ ОЧЕНЬ

Я попросила продать картину для редакции, уж очень впечатлили. Сумму могла предложить совсем маленькую, но для редакции Валерий сразу согласился. Аргументировал: раз в редакции, значит, ее увидят люди. Стал показывать: выбирайте, это шедевр, это пока надо доработать, это проходной вариант, еще не готовый, а это опять шедевр. Взяла скромный шедевр, «проигранный» в нескольких вариантах, в разных оттенках: из серии «Борьба за кормушку». Потому что покупать вещь, существующую в одном экземпляре за бесценок, – бессовестно.

Валерий хитро улыбнулся:
– Помру, картины будут стоить хороших денег.
– Тьфу-тьфу, долгих лет. Долгих лет и квартиры.

Что-то все-таки есть в этом человеке от тех, кого помнит история: народных философов, живших в нищете, художников, которых не понимали при жизни… «Гомельским Диогеном» Валерия окрестила гомельская журналистка и где-то была права…

Только ведь на лестнице Валерий беззащитен: его, сонного, могут и обокрасть и избить. И не раз уже били какие-то подонки.

P.S: Репродукции некоторых работ Валерия в полном цвете можно увидеть на сайте

www.lyashkevich.nm.ru

Валерий Викторович ЛЯШКЕВИЧ

родился 7 января 1950 года в д.Чкалово Гомельского р-на, Беларусь. Учился в художественных училищах Ярославля (Россия, 1974 г.) и Брянска (Россия, 1978 г.). Посещал вечерние рисовальные классы при Институте им. Репина.

Делал персональные выставки: первая состоялась в 1983 году в г.Жиздра, Калужской обл., вторая – в 1994 году в Гомеле. Участвовал в республиканских выставках: «Чернобыль, боль, надежда» (г.Минск, 1995 г.), « Память сердца» (Минск, 2000 г.), выставке в республиканской художественной галерее ОО «БСХ»; областных выставках Союза художников Беларуси, проходивших в Гомеле. В 2002 году работы Ляшкевича экспонировались на областной выставке «В праздничном хороводе Гомель», проходившей в картинной галерее Г.Х.Ващенко (г. Гомель), в 2003 и 2004 годах – на областной художественной выставке, посвященной 60-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистких захватчиков. Его произведения находятся в собрании Национального художественного музея Республики Беларусь, в Гомельском краеведческом музее, в частных коллекциях стран СНГ, Испании и США.