БЕЗ ПРИВАТИЗАЦИИ НЕТ И КОМПЕНСАЦИИ

«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о…» Нет, не о Ромео и Джульетте. Возможно, Шекспир и был прав, придав страсти юноши и девушки из Вероны трагический характер. Но он жил в романтичном XVII веке. В наши дни о том, чтобы умирали от любви, что-то давненько не было слышно. На жизнь и здоровье куда больше разного рода духовных эмпирей покушаются материальные реалии.

В первой половине 90-х годов минувшего века чудовищная инфляция сожрала многолетние сбережения 200-миллионного советского народа, хранившиеся на сберкнижках. Откуда она взялась? Из разрыва хозяйственных связей на территории недавно еще единой страны. Из стремления образовавшихся на месте СССР молодых государств напечатать как можно больше советских рублей, пока они еще были в ходу, чтобы расплатиться пустыми бумажками за нефть, металл, газ, зерно, машины и другие вполне реальные ценности.

Беларусь тогда быстро превратилась в страну миллионеров. Правда, отнюдь не долларовых. Совсем наоборот. За собираемые долгие годы сбережения можно было купить килограмм колбасы. И то если поторопиться снять с банковского счета и бегом занести в магазин. Потому как назавтра суммы могло хватить только на банку кильки в томате.

Лично у меня без остатка сгорела тогда на сберкнижке тысяча советских рублей. Очень даже приличные, между прочим, деньги. При СССР - моя полугодовая зарплата в редакции. Но наверняка среди читателей «ЭН» многие потеряли и поболее моего. Хотя в этом деле трудно претендовать на уникальность. Стон стоял от Бреста до Курил. Столь печальная повесть Шекспиру и не снилась. Лидеры молодых государств сочувствовали, но кивали на руководство почившей страны. Справедливости ради надо сказать, что из всех государств на просторах бывшего Советского Союза одна Беларусь попыталась заняться компенсацией вкладов населения в Сбербанке, а также облигаций целевого займа 1990 года на приобретение товаров длительного пользования. Эти облигации тоже обесценила лютая инфляция 1992-1994 годов. Чтобы частично возместить народу утраченное, был издан президентский Указ от 21 апреля 1998 года № 229, который впоследствии дважды уточнялся новыми указами.

Стремление похвально. Чего, к сожалению, нельзя сказать о результате. Лично я за компенсацией в банк не ходил. Не потому, что деньги лишние, а потому, что компенсация ничего практически не компенсировала. Расчет прост. Моя тысяча советских рублей на сберкнижке после двух деноминаций (в 10 раз в августе 1994 года и в 1.000 раз в январе 2000 года) превратилась в 0,1 белорусского рубля. Умножаю на 3.202. Таков индекс инфляции за три компенсируемых года. Получается, что мне отвалят аж 320 рублей. Да, не забыть бы еще две десятые, в прежние времена соответствовавшие 20 копейкам. Ну, пусть за счет банковских процентов эта сумма увеличилась вдвое или даже втрое. Что получается? То-то: даже дважды в оба конца в метро не проедешь. Так стоит ли из-за столь мизерной суммы выходить из дома?

Я и не выхожу. И не только я. Осенью прошлого года правительство рассмотрело ход компенсации и выяснило, что более двух третей причитающихся средств население не востребовало. Видимо, в пору поголовной грамотности расчетами занимался не только автор этих строк. Да и те, кто решил все же прогуляться в банк, полагаю, не очень-то скрывали от родных, близких и знакомых ни полученные суммы, ни эмоции по этому поводу.

В общем, как говаривал один незабвенный российский премьер-юморист, «хотели как лучше, а получилось как всегда». Но, к чести руководства страны, идею компенсировать нам обесцененные советские вклады и облигации целевого займа оно не оставляет. Недавно Президент Александр Лукашенко вновь пообещал вернуться к решению этой проблемы. Механизм возврата населению съеденных инфляцией средств пока не раскрывается. Но, в принципе, выбор невелик. Это для нас нынешний размер компенсации потерянных вкладов – сущий мизер, из-за которого лень встать с любимого дивана. Для государства же даже предназначенные нам крохи – нелегкое финансовое бремя. Общая сумма выплат – в пределах 30 миллиардов рублей. А если возмещать наши потери более-менее реально? Тогда сумму компенсаций надо увеличить хотя бы в 2 тысячи раз. Что получается? Даже страшно вымолвить: 60 триллионов рублей или без малого 28 миллиардов долларов. Надо многие годы не строить, не ремонтировать, не платить бюджетникам зарплату, не кормить солдат в армии, не бороться с чернобыльской бедой, чтобы рассчитаться с нами – обманутыми вкладчиками. Понятно, что это было бы равнозначно самоубийству страны.

Остается одно: продать определенное количество государственного имущества, заодно решив и проблему приватизации белорусских предприятий. Отважиться на такой шаг, конечно же, непросто в силу целого ряда политических, идеологических и социальных причин. Но иного источника компенсации истлевших вкладов и облигаций попросту не существует. И на государственном уровне надо или решаться, или не сорить пустыми обещаниями.

Третьего не дано.

Оставить комментарий

  Подписаться  
Уведомление о