БЕЛОРУССКИЕ СЛИВКИ

То, что в Беларуси есть прослойка состоятельных людей, известно. Но группа людей, которую в соседних странах называют сливками общества, у нас существует как-то виртуально. Вот движутся по улицам их дорогие машины, вот открываются для них бутики, клубы, строятся дома… Но большая часть общества со «сливками» никак не пересекается. Это в Москве дама с Рублевки может издать бестселлер в стиле «в мире миллионеров», а какой-нибудь режиссер снять сериал о жизни богатых, которые тоже плачут. О нашей же элите молчат. Тема табуирована самой элитой. Почему? Об этом наш разговор с владельцем клуба Bronx Вадимом ПРОКОПЬЕВЫМ.

БЕЛОРУССКИЕ СЛИВКИ То, что в Беларуси есть прослойка состоятельных людей, известно. Но группа людей, которую в соседних странах называют сливками общества, у нас существует как-то виртуально. Вот движутся по улицам их дорогие машины, вот открываются для них бутики, клубы, строятся дома… Но большая часть общества со «сливками» никак не пересекается. Это в Москве дама с Рублевки может издать бестселлер в стиле «в мире миллионеров», а какой-нибудь режиссер снять сериал о жизни богатых, которые тоже плачут. О нашей же элите молчат. Тема табуирована самой элитой. Почему? Об этом наш разговор с владельцем клуба Bronx Вадимом ПРОКОПЬЕВЫМ.
– Сначала определимся с терминами. Что такое элита?
– Есть большие разночтения в понимании этого термина. Если брать точное определение, то элита – это правящий класс. И у нас она, разумеется, существует. Так же, как и в Зимбабве и в Швейцарии. Можно спорить об уровне образования, культуры и вообще о качестве этих элит, но они имеются в любых обществах.

Если же в число элиты записывать только самых достойных людей, то получим не совсем точную терминологию. Есть достойные люди и в нашей правящей элите, есть немало достойных людей, которые в правящую элиту не входят.

– Будем оперировать суммарным понятием элиты, поскольку понятие элиты ассоциируется со светскостью. Наша же правящая элита, в своей суммарности, не производит впечатление светской…
– Так и есть. Но если понятие элиты расширить и включить в него класс промышленников, бизнесменов, то, конечно, в этой объединенной группе будут присутствовать светские персонажи, светские люди. Есть светские люди среди наших дипломатов, политиков, бизнесменов.

В любом случае светский человек несомненно образован, начитан, влюблен в себя. Он безупречно выглядит, у него есть чувство юмора. Причем не юморок ниже пояса, а именно чувство юмора. Он умеет ухаживать за дамами, умеет носить костюм и хорошо выглядит в джинсах, умеет поддержать беседу практически на любую тему, даже если не глубоко в ней разбирается. Он находится в контексте событий мировых, а не местечковых, не провинциален по своей природе. Как правило, говорит на иностранных языках. Не могу ничего сказать про доход, поскольку светским персонажем может быть как человек со случайным доходом, так и состоятельный гражданин. Это внутреннее ощущение.

– Какой процент белорусов относится к «суммированной» элите? В развитых странах к сливкам общества относится около 5% жителей страны. А у нас?
– Один выдающийся минский предприниматель недавно назвал мне цифру – 0,6%. Это количество людей, которые могут двигать процессы в стране и вообще чем-либо управлять. Конечно, маловато для государства.

– Что мешает «пополнению» и развитию элиты как класса?
– О причинах можно рассуждать бесконечно. Мы не в состоянии перепрыгнуть исторический барьер. Тому есть масса причин, в которых некого упрекать, кроме себя самих. Я где-то уже использовал эту метафору, но повторюсь: если 200 лет назад Сорбонна уже функционировала, то у нас 200 лет назад еще народ ходил «до ветру». Если не считать, конечно, некоторых представителей аристократических слоев, которые, хоть и были в истории, мало повлияли на ее дальнейшее развитие.

– Нынешняя элита, учитывая наше советское прошлое – выходцы «из грязи в князи»?
– Эта тема меня всегда интересовала. Беседуя с умными, достойными людьми, я нередко пытаюсь склонить их к разговору о корнях. И чаще всего обнаруживаются какие-то семейные тайны, которые указывают на то, что человек этот получился не просто так. Хотя я абсолютно согласен с господином Жванецким, который иронизировал по поводу бахвальства своими княжескими корнями. Он озвучил совершенно четкую мысль: после семидесяти лет советской власти все мы дворняжки.

– Богатых людей в Беларуси тоже 0,6 процента?
– Беларусь – партизанская страна, она не поддается статистическому анализу. Класс богатых людей в ней подвержен определенным социально-политическим катаклизмам. Поэтому именно слоя принципиально богатых людей, которые могут влиять на что-то и при этом демонстрировать свои привычки, в Беларуси не существует. Таких выдающихся личностей единицы.

Во-первых, партизанская психология не позволяет афишировать свои доходы, во-вторых, христианская мораль, опять же, не превозносит богатство, в-третьих, не терпит богатых людей социальная среда, полная зависти. И те единицы смельчаков, которые ставят капитал в свое преимущество, есть за что ценить. Чаще всего они сделали себя сами, им абсолютно нечего стыдиться. Хотя я их и не идеализирую, но совершенно очевидно хорошо отношусь к этим людям, поскольку, несмотря на социальные условия, на всеобщую депрессию, на советскую историю они в состоянии что-то двигать.

– Но ведь Вы сами делаете в своем бизнесе ставку на элиту?
– Чтобы руководить клубом или рестораном, чтобы знать своих гостей, нужно здесь присутствовать. В наших условиях, пока не подросло поколение ресторанных менеджеров, твое присутствие необходимо. А поскольку уж обязан наличествовать в заведении, то лучше все-таки находиться в обществе более-менее интересных и приятных людей, чем в обществе пивных алкоголиков. Хотя я допускаю, что в средней пиццерии бизнес шел бы легче и успешнее.

– В чем разница между белорусской и российской элитой?
– Велика разница денежных масштабов. Люди там более свободные. Хотя и там с точки зрения зависти социальной среды далеко не все идеально. Даже, наверное, опасней, чем у нас, потому что разрыв между богатыми и бедными чрезвычайно велик. Но они в состоянии сегодня демонстрировать свои достижения, не боятся, не стесняются.

– У народных масс существует не то, чтобы зависть, а ощущение незаслуженности капиталов, их случайности.
– Все случайное богатство так же легко и исчезает. А люди, которые достаточно давно существуют в бизнесе, смогли удержаться, не сгореть, не пропасть, – они уже не случайные, они талантливые.

За исключением, наверное, некоторых детей богатых родителей. Хотя и среди них встречаются продолжатели отцовского бизнеса и вообще самостоятельные, яркие личности. Но это уже отдельная тема.

– Видела передачу по первому музыкальному каналу, где рассказывалось о сибаризме как явлении, существующей в среде нашей элиты и особенно ярко проявляющемся в «Бронксе». Мне кажется, это далеко от реалий. Можно прийти в Ваш клуб, отдохнуть, поиграть в сибарита, но вряд ли кто-нибудь в Беларуси может позволить себе быть сибаритом в жизни.
– Я к этому не отношусь иначе. Джентльменом нужно оставаться при любых обстоятельствах. Я не говорю о сибарите, я говорю о джентльмене. Понимаю, что это совсем не белорусская терминология. Джентльмен может жить как в дорогущей вилле, так и в каком-то сквоте, главное, чтобы был в этом сквоте гвоздик, куда можно повесить свой смокинг.

Опять же, существует определенная мифология этого клуба, причем не мною сочиненная. На ваш взгляд, оно элитное. На мой взгляд – качественное городское. У нас нет ничего элитного, даже цены вполне типичные для заведений Минска. «Бронкс» рассчитан на горожан с их менталитетом, на горожан если не мегаполиса, то очень большого города. Он не создавался для людей с состоянием от миллиона долларов. Студентка у нас может провести время не хуже, чем состоятельный бизнесмен. Но эта студентка должна обладать определенной смелостью, чтобы сюда прийти, должна принадлежать к городскому меньшинству, не страдающему комплексом провинциальности.

– Тем не менее Вы в своей рекламе создаете миф о среде, в которую влиться нелегко, но стремиться сделать это следует.
– Мужчине, который привык носить растянутую майку, сложно будет войти в этот клуб. Да, на определенные мероприятия у нас существует дресс-код, но клуб ведь работает круглую неделю. У нас нет жестких ограничений по поводу одежды. Но для того чтобы носить рубашку, ходить в чистых туфлях и отутюженных брюках, не нужно быть миллионером, достаточно уважать себя.

– Мне кажется, уважение к себе белорусам не прививали.
– Да, среда говорит: расслабься и созерцай, не перенапрягайся, потому что это тщетно. А как же быть со внутренними потребностями, желаниями, генетикой?

У городского человека есть потребность хорошо провести время, у него есть потребность в каких-то эстетических вещах, будь то литература, архитектура, театр – все, что угодно. Есть люди, которые прекрасно без этого обходятся. Но есть светские люди, которые без этого не могут. И они в большинстве своем – гости нашего клуба.

СПРАВКА «ЭН»

Клуб Вronx, недавно отметивший свое двухлетие, позиционируется как элитное заведение. И своему статусу, видимо, соответствует. В его стенах были замечены: Кафельников, Сафин, Спиваков, Цеслер, дипломаты разных стран и даже английский лорд, не говоря уже о практически полном списке белорусских бизнесменов.

В клубе сделали попытку реконструировать атмосферу Америки тридцатых-сороковых годов, времени великой депрессии. Советский аналог – время НЭПа. Двойная жизнь.

Вадим Прокопьев: «Это не та двойная жизнь, которая предполагает пороки, которые нужно найти и обезвредить. Это жизнь в условиях, когда общественная мораль и ее установки диктовали одно, а некая группа людей мало того, что жила вразрез с установками, но еще и старалась сделать из этого праздник».

Оставить комментарий