Беловоронья стая. Казимир Каземирович Казимиров ходит только с самодельными тростями и разговаривает стихами

Если вы – любитель прогуляться по минским проспектам, то наверняка вам приходилось встречать этого человека. И не только встречать, но и обращать на него внимание, и засматриваться. Неудивительно: этот бородатый седой старик с длинными волосами, с вычурным амулетом на груди, невиданной тростью и перстнями слишком заметен в толпе.

А если скромность не входит в число ваших пороков (или достоинств), то, подчиняясь своему желанию познакомиться с ним, вы тут же начнете какой-нибудь легкий и ненавязчивый разговор. И удивитесь в очередной раз: Казимир Каземирович Казимиров ответит вам в стихах.
И пусть рифмы и размер в его экс¬промтом рожденных строфах будут хромать, но интонация и стиль скроют все мелкие погрешности.

Я – ХУДОЖНИК

Свою оригинальность Казимир Каземирович (это не настоящее его имя, псевдоним, взятый в честь отца) не то что бы отрицает, а просто не придает ей такого значения, как это склонны делать окружающие:

– А то, что необычности… во мне, поверьте, нет
Я такой же обыденный, правда, индивидуальный, человек…
…Мы просто заторчались, так могу сказать я
О целом контингенте индивидуумов вокруг себя.
Что-то застеснялись, боятся – осмеют, оговорят,
Но я – художник, и потому вот это – весь мой клич.
Все, что есть со мною, – это моих рук творенье,
То бишь, моя дичь.
И наконечник,
Трость, попроще говоря.
Не повторяется ни одна, поверьте, голова:
Дерево, кость, пластмасса, просто какой-нибудь стручок.
И амулет, и четки, да и просто, что-то мне нужное –
Даже вот эта шляпа – она женская была,
Но я подделал для себя – скрывать от солнца лоб,
Я сделал ее так, как я хочу.

О своих амулетах и тростях Казимир Казимирович может рассказывать бесконечно, потому что они – произведение искусства, со своей историей, своей судьбой. От того, наверное, отвести взгляд от них, не рассмотрев все до мельчайших деталей, невозможно.

Каждый раз Казимир Каземирович тщательно выбирает, какие из его изделий будут сопровождать его в этот день: трость, рубашка, наручные часы, четки, перстни – все должно непременно соответствовать друг другу. А недостатка в «аксессуарах» нет: только тростей хватит по одной на каждый день месяца.

– Я не умею жить, чтоб не создавать себя вокруг.
Когда я что-то создаю, живу я сам в своем кругу,
Со мной живут все мои домочадцы, а у меня их немало:
То бишь семь внучков, не говоря уж о сыновьях, и дочках –
И это есть, поверьте, мой восторг:
Картины от такой и малой, двух, трех метров высоты-длины, и графика,
Рисунок или просто что-то для души.
И этого всего у меня полно.
Да, некоторые говорят: ходячая выставка.
А почему б и нет?
И если из полного троллейбуса
Выходя,
Из всех один лишь выделяюсь я,
Пускай так будет, мне немного лестно.
Ну и что.
Зато считают это – человечно.
Бывает, без чего-то возвращаешься домой.
Без четок, например, – продал по дороге,
А если уж очень здорово меня заинтриговать,
То снимаю подарить. И этим жизнь свою продлил,
Оставив о себе, пусть небольшую, память,
Дав человеку рассмотреть и поучиться самому.
С такими я словами всегда дарю иль что-то продаю.
Все эти вещи созданы для того, чтобы их видели. Бывает, сделал ты что-то, отнес во Дворец искусств, организовали тебе выставку на две недели, а потом опять спрятал все это у себя в загашнике, или дома на стены повесил. Но это же пыль.
Тем более что среди аптечных всех этих тростей,
Среди обыденных деревяшек
Или пластмассовых, или железных, или еще каких-то костылей,
Среди всех в городе ходят одна-две мои.

УЧЕНИК ЖИЗНИ

Рамок для этого человека не существует. Особенно в творчестве.
Сейчас он, как сам говорит, «не только фотограф на заводе, художник, создатель станковых и графических работ, скульптор, мастер резьбы по дереву, металлу и драгметаллу, специалист в других прикладных искусствах, но и отец, и дедушка».

Это при том, что Казимир Каземирович так и не закончил ни одно учебное заведение по специальности. С самого рождения дорога в художественные техникумы и университеты была для него негласно закрыта. Он – дитя репрессированных родителей. Родился после войны в тюрьме, в Магаданских лагерях. Отец его был капитан, поляк, а мать – хохлушка-украинка. «Она была очень образованной женщиной, – рассказывает Казимир Каземирович, – закончила на то время десять классов, была директором магазина.

Когда мне было год и три месяца, меня отдали в дом малютки, а мама досиживала свой срок. После дома малютки был дошкольный детдом, затем школьный детдом – меня отослали под Саратов, на Волгу, потом – на Кавказ. Я с самого детства желал, чтобы меня послали учиться в художественное училище. Но мы, дети репрессированных родителей, могли поступать только в определенные учебные заведения. И я просто стал хорошим строителем. Хотя по специальности мне работать так и не пришлось: по приезде на место распределения мне поручили разрисовать стены в детском саду, и с тех пор я занимался только творчеством.

В основном я просто учился у жизни. Я никогда не проходил мимо того, кто может что-то. Я стоял за спиной. Настойчиво. Где-то что-то помогал, чай сделать, кисти помыть. А все остальное само пришло. Мне легко давалось творчество».

Казимиру Каземировичу за свою жизнь пришлось много где побывать: на косторезной фабрике в Тобольске он учился профессионально обращаться с резцами, в Запорожье работал над макетами (надо было, например, создать макет города до атомной войны и после атомной войны).

Под Белоярском и под Свердловском работал в Домах культуры, под Смоленском был директором Дворца культуры. «Благодаря этой работе я так красиво говорю, общаюсь, танцую. У меня хорошо получалось организовывать досуг, потому что я делал это, как для себя», – отмечает Казимир Каземирович.

ДЕД МОРОЗ

Организаторские способности и умение создать праздник до сих пор дают о себе знать: Казимир Казимирович уже вторую пятилетку каждый Новый год работает Дедом Морозом, причем каждый раз сам себе шьет новый костюм. Говорит, что от его работ «энергия идет»:

– И если даже кто и трогает под Новый год
И говорит, что «Боже мой! Ведь это же восторг!
Дедушка, ведь надо трогать, тогда и счастье будет,
В новом-то году!
И посох, и звенит-то с колокольчиками!..»
…Хотя они норовят тебя и за бороду подергать…

На утренниках, на свадьбах, в школах, или когда я просто прихожу на Октябрь¬скую площадь, люди часто просят меня сфотографироваться с ними. А потом через некоторое время снова случайно встречаемся: «Дедушка, мы давно хотели тебя увидеть, возьми фотографию».

Я НЕ ОДИН

О своей черте говорить стихами Казимир Каземирович поведал следующее: «Люди с детства читают и пишут стихи. Конечно, ответить в стихах на любой вопрос, любую фразу сложно, но нет неодаренных людей. Все одаренные. Господь никого не обижает. Просто некоторые ленятся, этим самым заглушая в себе дух, радость жизни. Становятся черствыми, завистливыми. А надо так: пишешь – не ленись, общаешься – не ленись, можешь – скажи. Это ответственность за свое «я», за свою индивидуальность, за свою беловоронью крылатую стаю. Я знаю, что я не один, и я этому рад. Индивидуальность должна подчеркиваться безошибочно и не ущемляться самим собой».

5
Оставить комментарий

новее старее большинство голосов
аня Щербитова

хороший дедушка.)добился всео что он хоел)молодец!!!сама рисую..и теперьтолько понла..кто такое настоящий хдожник!!!!!!!!

Добрый Хиппи

Воу-воу-воу!!! Я с ним знаком!) Вы, кстати, его отчество неправильно написали - оно пишется через "и": Казимирович. Отличный человек и прекрасный, вольный, художник!)

вася

он много лишнего говорит..и предсказывает всем будущее..я его не понимаю

Антон

это одержимый человек. старайтесь с ним не общаться.

Саша

Классный дедок, мне про него все знакомые рассказывают! Я и сам его везде ищу =)